Окольные пути

Когда мечтаешь о чем-то как об огромном несбыточном счастье, перестаешь замечать маленькие дорожки, по которым можно (и довольно быстро) до него дойти.

Культура - вот что остается, когда ничего не умеешь делать.

Лоранс привстала на кровати и неловко вцепилась в мою руку; она почти падала и была готова броситься вперед – так нелепо и гротескно, что на это было невыносимо смотреть. Вдруг я успокоился. Теперь я видел в ней не бывшую супругу, не врага, не тем более чужую, а только жуткую неврастеничку, от которой надо бежать как можно скорее.

Играли септет Бетховена. Эта музыка омыла меня всего, я снова почувствовал себя ранимым подростком, и слезы подкатили к глазам. Не надо было мне ее слушать, в ней было все, что хотелось знать о любви: чуткая нежность, восторженная радость и особенно задушевность и непоколебимая доверчивость – все то, чего не суждено увидеть наяву, мы пробавляемся лишь подобием этих сокровищ,

Быть может, в ее годы я тоже буду платить мальчишкам, чтобы они меня любили, потому что любовь самая приятная, самая правильная вещь на свете. И неважно, чем ты за нее платишь. Важно другое - не озлобиться, не завидовать, как она завидует Эльзе и Анне.

Если ваши собственные доводы приходят на ум противнику, ни о каком сражении не может быть и речи.

- Я люблю вас, люблю вас одну. Вы мне верите?

• Не повторяйте мне этого так часто, я начинаю бояться...

Жалость - приятное чувство, устоять перед ним так же трудно, как перед музыкой военного оркестра. Можно и ставить мне его в вину?

мы все трое помещались на переднем сиденье, а я нигде не чувствовала такой тесной связи с другими людьми, как в машине.

И начался хоровод любви - страх об руку с желанием, с нежностью, с исступлением, а потом жгучая боль и за нею всепобеждающее наслаждение.