Отзывы о книге Тхаги

После Лампы Мафусаила и масонов, я уже было, разочаровалась в Пелевине. Решила, мол, стареет человек, исписался, к тому же еще и тараканов своих распустил - так и сочатся с каждой главы обильным потоком нерешенных психо-эмоциональных проблем (видимо, связанных с трудностями в личной жизни). Глядишь, через пару лет совсем превратится в деда-к@кашку, извините за слово.) Но нет, оказывается, сей автор ше шось трошки годен.)

1. Идея присутсвует. Не то чтобы очень, но наблюдается некоторый философский посыл, хотя акцент рассказа не в этом. В произведении присутствует тема религий, духовных учений, мистицизма и переосмысления таких философских понятий, как добро и зло (еще бы, это же Пелевин!))).
2. Яркие персонажи. Персонажей всего три и прописаны они очень хорошо, как внешность так и характеры. Все логично, органично и никаких несостыковок.
3. Легкий и увлекательный язык. Чего чего, а этого у Пелевина навалом. Умеет он подать мысли так, что зачитаешься. Сюда же приплюсую чувство юмора - оно в этом рассказе, как и во всех остальных произведения автора весьма присутствует (особенно понравится эзотерикам).

Минусы не обнаружены. Вот так вот, несмотря на всю свою врэдность и привередливость я так и не обнаружила ни одного минуса.) Да и чего придираться, это маленький рассказ и на шедевральность он не претендует. Написан грамотно, читается легко, все что нужно для приятного чтения - присутствует. Чего еще требовать от короткого рассказа?

Оценки
Идея (есть):
Сюжет (забавный):
Персонажи (интересные):
Удовольствие от чтения (весьма):

Вот и лучшая вещь в сборнике «Ананасная вода для прекрасной дамы». Брутальная сатира, являющая собой окончательную энциклопедию «темных» религий в видении Виктора Пелевина. Автор устами героя дает каждому из овеянных романтической атмосферой мрачных культов совершенно убийственную характеристику. Рассказ давно раздерган на цитаты, гуляющие по Сети: практически весь его можно заново собрать из эпиграфов и цитат в статьях о религиях на Луркморе.

Суть рассказа – в парадоксе сознательного стремления ко Злу. И итог этого стремления вполне понятен – наиболее полно служить Злу можно только став его жертвой, приблизиться наиболее полно к хаосу и разрушению можно, только перестав существовать. Ну и предупреждение – всегда надо задумываться, куда могут привести человека желания, особенно желание «тьмы».

Итог: отличный сатирический рассказ и своего рода пелевинский «Словарь Сатаны». Ответ тем, кто видит во зле какую-то романтику.

После «t.» думалось, что всё: теперь-то П.В.О. окончательно скроется от мiра в Тайланде — настолько многослойный роман про партизанское сопротивление персонифицированным помрачениям выглядел монументально-итогово.
Но П.В.О. отнюдь не ушёл в окончательное отшельничество, а даже написал новый текст специально для журнала «Сноб». Это ещё один повод сравнить П.В.О. с Сорокиным, который тоже всячески «снобствует», переключился на малую форму и похоже — комфортно себя в этой форме ощущает.
Сама повесть «Тхаги» коротенькая, в ней П.В.О., например, саркастическим катком проходится по тибетскому буддизму и традиции бон в частности (направление катка, заданное ещё в «t.»), а также вскользь задевает современные политические реалии (по произведениям Пелевина можно изучать историю России и эволюцию сознания наших сограждан).
Основная тема повести, служение абсолютному Злу, раскрывается постольку-поскольку — как это бывает у П.В.О, сюжет не так важен и является лишь каркасом, инструментом для раскрытия разнообразных идей автора. Стиль повести — классический «пелевинский», что всегда может дать повод обвинить автора в «самоповторении», но нужен ли читателям от П.В.О. какой-то другой стиль? В общем, хорошо — но мало.

В сеть повесть попала сразу же после того, как была выложена для подписчиков «Сноба» и прочесть её смогли все желающие. Такая оперативость то ли является следствием чрезвычайной популярности автора, то ли дело в совпадениях мириад случайностей, которые сопутствует появлению каждой книги автора в открытом доступе — в любом случае, это не может не радовать.

На мой взгляд, автору пора завязывать с негативными аллегориями вокруг патриотических символов государства. В частности, в этом рассказе дело коснулось скульптуры Родина-мать в Волгограде и плаката "Родина-мать зовёт", которые по мнению главного персонажа являются изображением богини Кали. Она же символ разрушения и смерти, требовавший массовых человеческих жертвоприношений.

Как Вам эдакая параллель между Великой Отечественной войной и битвой под Сталинградом и Индийским культом жертвоприношений?

Картинки статуи, плаката и образа богини для наглядности сравнения:

Кстати в этом рассказе персонажи обошлись без применения психотропных веществ.

А вот и прямая цитата, дабы не показаться голословной:

Правда автор отчего-то приурочил плакат к седьмому ноября и первомаю, хотя нарисован он был в 1941ом и имеет непосредственное отношение к Отечественной войне, а не к революции.

В ту же копилку, правда на этом фоне совсем уж мелочь - образность вокруг отчественного автомобиля лада-калина. И, пожалуй, сразу цитата, говорящая сама за себя:

Если я правильно поняла автора, то этот автомобиль является средсвом умерщвления людей.

Резюмируя, Виктор Олегович, по моему мнению, эрудированный талантливый писатель, способный с лёгкостью создавать яркие образы, играть словами и ловко юморить, направил весь свой потенциал на создание ядовитых метафор, вызывающих пренебрежение к дорогим для русского народа символам героизма и самопожертвования во благо спасения Родины. Было бы куда более приятно прочитать что-то конструктивное и созидательное, но увы.

Такое впечатление, что дело было так: кто-то из редакции "Сноба" попросил: "Витя, а дай-ка нам хоть что-нибудь в номер". И Виктор Пелевин сел и за вечер вот такое написал. Ему за это денег заплатили, "Сноб" первым напечатал рассказ популярного русского писателя и все довольны.
Но по-моему для читателя рассказ этот никакой абсолютно ценности не представляет, ничего нового не говорит, ни формой, ни содержанием. Хорошо, что коротко - не жалко времени.
А написано как! "Помещение вокруг было странным." И не спишешь уже на корявый перевод. Произведение написано могучим русским.
По поводу содержания:
"– Позвольте, – вмешался Аристотель Федорович, – а что такое, по–вашему, добро и зло?
Борис кивнул.
– В самую точку. Именно этот вопрос и встал передо мной в полный рост. Конечно, первым делом я прочитал все возможные объяснения в разных справочниках и энциклопедиях. Они были малопонятны и по меньшей мере двусмысленны. Одни считали, что добро и зло – понятия религиозные и трансцендентные. Другие выводили их из совокупного человеческого опыта. Третьи из классового интереса. В конце концов я пришел к выводу, что речь идет о чем–то вроде правил дорожного движения. Добро – это их соблюдение, зло – нарушение, но не любое, а гламурное."
При чем тут гламурное? Чего вдруг? В общем, нелепость какая-то. Стеб.
Прочесть можно тут.

Ректор, сидевший в соседнем самолётном кресле, прочёл вслух первую фразу новой повести Виктора Пелевина «Тхаги» и строго посмотрел на меня.

... Что же увидел ректор, поглядев на меня? У меня нет длинной чёлки, закрученных усов и мушкетёрской бороды – так выглядит, по мнению Виктора Пелевина, профессор Высшей школы экономики, представитель «творческой, но несколько двусмысленной профессии». Журнал Сноб, попавший в руки ректора (он, к слову, автор журнала, но это в наше трудное время не делает человека автоматическим читателем), попал, до этого, ко мне в руки на конференции о судьбе российской науки в Петербурге, где был информационным спонсором. Взгляд ректора ответа не требовал, а вот Пелевин требует ответа. Хотелось бы уязвить его – за усы и бороду. Лучше всего, конечно, было бы плагиат обнаружить или, на худой конец, незакавыченный перевод…

Проблема в том, что Пелевин – автор, как показал его последний роман «Т», небезобидный. Акунину досталось по первое число, да и Достоевский, поди, по сей день зализывает раны. Не хотелось бы оказаться персонажем новой книги, тем более второстепенным. Так что я решил - буду благожелателен, как Галина Юзефович, хотя и требователен, как Лев Данилкин, и со мной ничего не случится.

Так. Пелевин, автор бессмертных образов – одна «обычная советская разрезалка пополам» чего стоит! - двадцать лет назад, на излёте перестройки, выхвативший или, скорее, выворотивший, знамя передового творца мозаик из популярных шуток из усталых рук Юрия Полякова, по-прежнему на коне. Чувствуется английский. Дело не только в «социальном альпинизме» (не зная, что значит social climber, как оценить иронию автора?). Героиня нарушает «своё молчание»… Чувствуется интернет, чувствуется отношение к окружающему миру, сформированной этим самым интернетом. Именно в блогах и форумах царит та редкая атмосфера, которая позволяет в 2010 жить и чувствовать как в середине 90-х. Когда нет ничего актуальнее залоговых аукционов, Александры Марининой и древних сербских святынь в Косово. Когда каждый комментарий о Гайдаре с Ельциным пишется, как в последний бой – если здесь не выскажешь своего отношения, никто же, никто же никогда не узнает, как именно ты к ним относишься… Пелевин пишет, как будто нет ни Нью-Йоркера, ни русского Forbes, ни New Times, ни – о, кстати - New York Times, ни Ведомостей с Коммерсантом – ничего этого нет, только блоги-блоги-блоги, заповедник 90-х.

А вот Пелевина-мальчика, бегущего впереди экскурсии и успевающего увидеть картину в галерее на поворот раньше одноклассников, нет и в помине. Где автор, описавший мир глазами насекомых ещё до того, как стало понятно, что это – единственно возможный взгляд? Где автор, проникший в тайны советской космонавтики тогда, когда ещё не было известно, что никаких тайн у неё нет? Где автор, раскрывший суть копирайтера, когда мы ещё не знали, как это слово пишется? Где певец гламурного декаданса? (И за годы до победы гламура над декадансом!) Простыл и след.

Конец «Тхагов» поражает своей чудовищной предсказуемостью. Так заканчивались рассказы в сборниках зарубежной фантастики. То ли дело, хочется сказать, последняя повесть Владимира Сорокина «Метель» - тут никто до самой последней страницы не сможет догадаться, чем и как закончится эта последняя страница, и какой бурмин к чьим упадёт ногам. Чем закончатся «Тхаги» совершенно очевидно ещё с середины. В финале «Крёстного отца» зрителю, уже знающему, примерно чем кончилось что, предлагалось взглянуть на мир глазами очаровательной дурочки Кэй, ничего не понимающей до самого последнего кадра. Пелевин такого персонажа не оставляет.

Однако предсказуемость мне как раз нравится – чем-то напоминает опубликованную научную статью, в которой аннотация не оставляет надежд на сюрпризы. У автора есть идея, он её формулирует, разъясняет и отстаивает. Как Пьер Менар с идеей снятия с доски ладейной пешки. Как Дон Кихот с идеей уничтожения чудовищ. Пелевин разъясняет свою идею качественно. Да, должно быть наказано. Да, как в советском праве, замысел приравнивается к совершению преступления, "через намерение". Вообще, хорошая повесть. Если бы не «закрученные усы» я, быть может, и не бросился бы защищать честь творческой, но слегка сомнительной профессии…

   Женщина-смерть зовет

Один из последних на сегодняшний день рассказов Виктора Пелевина, опубликованый в журнале Сноб. 

Из привычных для творчества Пелевина элементов присутствуют почти все: странный, в данном случае черный юмор, абсурд и парадоксальные ситуации, и наконец, большой объем фактов, неизвестных простому обывателю, не отягощенному транс-це-дент-но.

Виктор Пелевин пишет сегодня, являясь нашим современником и писателем, чутко держащим руку на пульсе. Но у меня его книги не вызывают этого чувства "О! Современный писатель!" Почти все книги Плевина так или иначе отсылают меня в пору моей юности: "Принц Госплана" – к первым компьютерам и моим воспоминаниям о них, "Genegation P" отсылает к ранней юности, когда я увлекался египтологией, эта книга заставила перечитать и вспомнить, кто такие Энкиду и сируф и что такое зиккурат, да и все прочее.

Вот и данный рассказ, «Тхаги», в этом же ряду: упоминается таинственная секта "тагов" (сейчас в англ. есть слово thug – головорез, убийца),  или, как их называли, "туги-душители", которые душили своих жертв специальной тонкой шелковой лентой. И о которых я читал в начале 90-х, когда серьезно увлекался боевыми единоборствами и собирал информацию не только о японских и китайских, но и со всего мира. И сейчас эти воспоминания всплыли.

Что же касается чисто технической стороны текста, то на мой взгляд он довольно сырой. Если главное действующее лицо,  рассказчик, еще куда ни шло, вполне натурален, хоть и со множеством оговорок, то остальные двое как-то очень не очень. В процессе чтения мой внутренний Станиславский замучался кричать "Не верю-ю!" Но если учитывать историю создания рассказа, то становится понятно, почему персонажи картонные, а сам рассказ угловатый.

Из приятного: как обычно, впечатляют необычные ассоциации Виктора, сравнение несравнимого или трудносопоставимого. Мне нравится, что Пелевин смотрит в корень, а не на внешнее, не на мишуру. И там, где кто-то скажет: "Да он больной!", я лишь вздохну восхищенно: "молодец какой.." 

Вердикт: кто знает, кто такая богиня Ка'ли и немного в курсе индуисткой философии и сабжевых ритуалов и мелочей, тот ничего нового или полезного не узнает. Человеку, далекому от названного выше, рассказ может понравиться либо нет в зависимости от личного отношения к макабру, кровавым ритуалам и их описаниям.
   А в целом... Не знаю, кто с чем сравнивает обычно Пелевина, а я, как читавший фактически все его книги, сравниваю очередное творение Пелевина с его же предыдущими работами, благо у него их достаточно. Рассказ "Тхаги" можно оценить на тройку из пяти баллов. Ведь этот текст, на котором мог бы сделать себе имя молодой писатель, для Пелевина статусным никак не является.

Очень пелевинский рассказ. Многих смутил формат - мол, негоже великим в журнальчиках пописывать, пусть журналисты этим занимаются, а писатели пусть книжки издают. Спорный тезис - по сути, решившись на такой шаг, Пелевин (хотя ещё неизвестно, кто тут решился, может и "Сноб") распиарил и журнал, и себя. Мало того, что теперь он приобретёт часть почитателей лице сектора снобочитателей, так и просто заставил говорить о себе в новом ключе. Например, целый абзац, который вы только что прочли, именно потому и появился.
Что до самого рассказа, то он, как я уже сказал, весьма пелевинский - и в тематике, и в терминологии, и в вычурности имён, которая, к слову, здесь небезосновательна (не сочтите за спойлер).
Итак, служение всеобщему злу. Описывается так же, как и звучит - с иронией, но развёрнуто. С аргументацией и эрудицией. Вообще, человеку неэрудированному читать Пелевина не рекомендуется, кроме тех случаев, когда после прочтения захочется больше знать. А это значит рассказ достиг своей цели.