В детстве Омон Кривомазов мечтал стать космонавтом и слетать на Луну. И его мечта сбылась - они с другом Митьком довольно легко поступили в летное училище, а потом ещё легче - в отряд космонавтов.
Ха. Если бы все было так просто...
Вот многие не верят, что американцы действительно побывали на Луне. А почему собственно вы уверены в том, что мы первыми полетели в космос? Виктор Пелевин предлагает довольно издевательский сценарий альтернативного развития событий.
Какой космос, у нас и самолетов-то пара штук, чтобы над границей летать - для отвода глаз противника. Но надо же показывать этому самому идеологическому противнику, что у нас передовые технологии и что мы тоже можем и ракету к другой планете, и луноход на Луну... Правда все наши технологии - лом и кувалда, да картонные декорации. А вместо скафандра - ватник и шапка-ушанка. Только вот героически отдать жизнь за честь Родины надо будет уже по-настоящему. Хочешь-не хочешь, а кто тебя спрашивает? Раз записался добровольцем. В принудительном порядке.
Довольно ехидная пародия на наши советские достижения. Здесь Пелевин откровенно недобрый. Но все равно местами было смешно, хотя и грустно. Ведь может быть и не про космос, но очень-очень на правду похоже. В какой-нибудь другой области.
Книгу слушала в исполнении Александра Андриенко - и очень понравилось. Он читает хорошо, с юмором и отлично изображает характерных пелевинских персонажей

Ладно, Пелевин. 2:1 в твою пользу.
Самый первый из написанных романов, закваски 1992 года, с очень яркими и понятными образами и аллюзиями, несколько топорными и нарочито подчёркнутыми ключевыми для сюжета рефренами — явно рука ещё не набита, сюжетное полотно сыровато, ещё нет той цельности повествования (даже если текст нарочно фрагментарен), которой отличаются поздние романы. Тем не менее, текст чудесный. Поначалу я даже испугалась, что это самый реалистичный и «нормальный» роман, но по мере чтения поняла — всё в порядке, под обыденной повседневностью вновь скрывается Минотавр.
На первый взгляд кажется, что перед читателем типичная история взросления — жил себе мальчик, ходил в школу, мечтал о космосе. Ведь какой советский ребёнок не мечтает о космосе? Вот только цена за осуществление мечты оказывается слишком высока, да и окружающая реальность — не то, чем кажется.
В сухом остатке — крутой винегрет из правды и вымысла, иллюзорных грёз и суровой реальности, ностальгии и сатиры. Первая треть книги подкупает своей интимностью — мечты и переживания взрослеющей души, задающей недетские вопросы о вере и о богах. Сразу после — как в ледяную прорубь — гротескный, вывернутый наизнанку мир правды, мир «настоящей» советской жизни, где люди — расходный материал, а подвиг — обыденная галочка в отчёте. И финалом — полёт на Луну: подлинная фантасмагория, едкая и пронзительная, бичующая и обличающая.
В напряжении держало до последней строчки.

Первое свидание с Пелевиным удалось! Наслышан был много, но как-то не доходило до чтения. Так случилось, что в течение нескольких дней было много времени, и прочел много интересных вещей. Несомненно – «Омон Ра» - вещь достойная, интересная, талантливая, захватывающая, прикольная.
Для себя я определил направление, стиль Пелевина как абсурдистский реализм. Вроде как сначала протест против известного отношения автора к «советскому прошлому». А потом, по размышлению, ёлкин хвост, а ведь действительно интересно и захватывающе! Отбросить идеологию и оставить «чистое искусство» - и тогда – класс! Никакой идеологии, а уж тем более, каких-либо идеологических оценок-отношений к прошлому. Не думаю, что Пелевинский метод – об этом. Сначала как раз о методе (не уверен, что я правильно использую именно это определение).
Абсурд, философия абсурда…. Что приходит на ум в первую очередь? В литературе – Кафка. Действительно гениальная литература, действительно на тотальность «ЗАМКА» «Замок» - колоссальный литературно-общественный прорыв в осмысливании действительности, прорыв из «необходимости» в «свободу». В кино? Для меня – Бюнюэль (люблю писать через два «ю» его фамилию). «Скромное обаяние буржуазии» - самое первое, приходящее на ум. Для чего всё это? Думаю, что в самой меньшей степени это – некая политическая или какая-нибудь общественная сатира. Да неужто Пелевину нужно было спустя столько лет писать «Омона» ради столь «низкого» жанра? Не думаю, не верю. Тогда ради чего заморачиваются на «абсурдизме»?
Абсурд – часть жизни а, значит, и серьезного искусства. Часть столь неотъемлемая, что вопросы типа: «есть, чтобы жить или жить, чтобы есть?» - были, есть и, разумеется, будут. И? да ровным счетом – ничего! Абсурд – неотъемлемая часть жизни, такая же, как здравый смысл, а потому столь же важная и интересная для любого художника. Вопрос: была бы картина «советского жития» полной без Пелевина? Конечно же, нет! Шире: был бы сам Пелевин Пелевиным без «советского жития»? Нет, разумеется! Ещё один пример, мною любимый: посмотрит, как блестяще Камю использовал абсурд в «Калигуле»!
Освобождая своё отношение к «Омону» от критичности начал идеологических, остается, повторюсь, просто наслаждаться текстом, языком, логикой произведения. Короче – литературой. Пелевин очень деликатен в использовании ненормативной лексики, использование автором такой лексики абсолютно оправдано, к месту. Пелевин не позволяет главному герою ни словом, ни тенью слова вступать на поле нецензурной лексики, хотя в «Омоне» она есть. В своём месте (мне это Пелевинское отношение к этой теме напоминает блестящего Алексея Иванова, сказавшего, что матом не ругаются уже, матом разговаривают. Но Иванов – тема отдельная).
Органическое соединение несоединимого, возможное только в абсурде (и во сне, кстати). Главное – во имя чего? У Пелевина всё к месту. Метафорический пароль: «голубое небо, черный космос – туда шагали советские люди из миллионов маленьких кандеек и обблёванных помоек» - это в самом начале романа. Так и есть: космос, голубое небо и обблёванная помойка. Главное же – ни апологетика, ни нигилизм, ни абсурд, - ни одно из направлений-отношений не исчерпывает в своём описании всего, что было, в данном случае, в Советском Союзе. Абсолютное большинство деталей и фразеологизмов узнаваемо, совершенно оригинально для СС. Но Пелевин не был бы Пелевиным без таких жемчужин: «Ты как к самоубийству относишься? – спросил начальник полетов у Омона».
С самого начала понятно, что никакого космоса, ни каких полётов не будет. Будет большая или огромная – дело вкуса – мистификация, навеянная, кстати, американской темой лунной экспедиции. Понятно было и то, что всё происходит именно на красной ветке московского метро, хотя станция-место, где всё происходит, не называется, всё совершенно ясно. Так же, как и конъюнктура в выборе именно этой станции: время написания 1991! Тогда и не такое заворачивали! Кстати: думаю, что советский космонавт в телогрейке и шапке-ушанке в «Армагеддоне» - Пелевинское влияние.
Книга – интересная, классная, умная. Читать – одно удовольствие.

Мне почему-то книжки Пелевина хочется обнять и жалеть. В них много такой особой боли, боли сюрреализма в обыденном, причем обыденное это - родное и узнаваемое. Хочется гладить их по голове и говорить, что все будет хорошо, что мир очень странный, что это вот люди такие, да, и это наша страна и это вот традиции, да, я понимаю как это дико. Тише-тише. Все пройдет. Но у книжек нет головы.

Омон Ра вот такой же - псевдо-автобиография, повествование в которой ведется от лица паренька Омона, который растет, мечтает и идет к своей мечте в стране, которая похожа на Советский Союз, как мужчина на видеозаписи в бане похож на генерального прокурора, только Пелевин где-то нашел ползунок абсурда и отжал его на сто сорок шесть процентов.

Не то чтобы ползунок был на нуле! Улица, на которой я живу, названа в честь военного героя, и памятник герою есть на ней, а заканчивается она у метро, подземный переход к которому так и не оборудовали пандусом. Вернее - вход в переход пандусом оборудовали, а выход наверх к метро - нет. Войти можно, выйти нельзя. Как может культ героев сосуществовать недоступностью для выживших городской среды? А вот сосуществует же.

А вот в это вы когда-нибудь вчитывались? Они же предлагают живым людям завидовать мертвым, на полном серьезе:

Каждая такая деталь похожа на прореху в реальности, и реальность книжки - она вся из этих прорех. В ней и культ героев, странный вот этот, с надрывом про спасибо, что ты попортился ради Родины, и про науку, больше похожую на карго-культ, и про медицину с элементами оккультизма, и все с таким юмором, который очень горчит, так как в шутки доля правды положена не по ГОСТу.

Мне понравилась эта книга, но мне сложно описать, как именно. Мне совсем не кажется она ни оскорбительной, ни неуважительной: она просто грустная. Мы живем со странным культурным наследием, мы наверное даже к нему уже привыкли и перегибы не бросаются в глаза. Ну что же, спасибо автору за размыливание замылившегося взгляда.

PS. А славная какая вышла бы книжка, если бы "Омон Ра", про прошлое, Когда меня отпустит
про настоящее и Апофению про будущее выпустить под одной обложкой. Большая настольная книга дикой обыденности получилась бы.

Вы можете сказать, что в этой книге есть несколько пластов. Мы можете сказать, что авторская идея и замысел изящны и точны. Вы можете сказать, что это шедевр постмодернизма. Но я вижу верхний пласт, и не хочу заглядывать дальше. А в этом верхнем пласте мы видим отвратительную пропаганду ненависти к СССР и советскому человеку, отвратительную ложь о подвигах настоящих людей. Это все настолько фальшиво и мерзко, что на каждой строке хотелось закрыть книгу. Очень просто и модно осмеивать героизм и величие людей - можно рассказывать об ориентации Чайковского, можно говорить о том, что Матросов споткнулся, а Гастелло был пьян. Но мы знаем и помним правду.

В общем, если вы испытываете хоть каплю уважения к героям - не читайте эту книгу. Это мерзко.

Познакомилась, что называется с автором. Теперь вот думаю, все и сразу скупить или все-таки еще хотя бы одну книгу прочитать и уже потом скупать все. 

Я последние лет пять кружила вокруг Пелевина и думала, что нет, не мое. Слишком много политики, слишком на злобу дня и так далее. Тут решила попробовать и все. 

И меня поразило то, что события, которые описываются в книги - это 90-е, но. Сейчас ничего не изменилось от слова совсем. Ты читаешь и лишний раз убеждаешься, что та система, что есть сейчас почти ни чем не отличается. 

Обесценивание властью своего народа, своих героев. Меняются декорации, а смысл остается прежним. По итогу книга - ужастик, лишний  раз показывающий и современные реалии.  

Третья встреча с Пелевиным прошла получше двух предыдущих. Мне показалось, что эту вещь я понял больше, чем Поколение П и Шлем ужаса. И всё равно рассказать о впечатлениях будет невероятно сложно. Первое, что хочется сказать: Книги Виктора Олеговича радуют своей разнообразностью. Три произведения прочитаны, и все они абсолютно не похожи друг на друга. Когда прочитал название, ожидал, что книга будет связана с мифологией, как и Шлем ужаса. Но на этот раз автор обращается к весьма избитой теме покорения космических просторов. Вроде ничего нового об этом уже не скажешь, но Пелевин внес в устаревшую сюжетную канву своеобразные элементы, которые делают книгу довольно необычной.

Подробней о них.

Во –первых, потрясающая едкая ирония автора. Неприкрыто горькая, но смелая и остроумная. Чего стоят только имена героев, которые заставляли хихикать и в то же время грустить, осознавая абсурдность их происхождения.

Во-вторых, потрясающая атмосфера, шикарно переданный дух советской эпохи. Конечно, я, увы, не жил во времена советского союза, но интуиция подсказывает, что примерно так дела и обстояли. Вообще, если бы у меня была машина времени, то я бы переместился именно в СССР. Так что спасибо Виктору Олеговичу за возможность немного попутешествовать в недавнем прошлом. Это было очень увлекательно!

В-третьих, в этой книге меня поразило то ощущение крушения детских грез, которым пронизано всё произведение. Сколько возвышенных мечтаний было в голове Омона, связанных с полетом на Луну! Сколько томительных, светлых ожиданий, сколько надежд на обретение славы! И что на деле? Риск, грязь, подковерные интриги и ощущение зомбирования. Печаль вселенская…

В-четвертых, книга очень интеллектуальная, заставляющая изрядно пошевелить извилинами. Многочисленные аллюзии на другие произведения, отсылки к известным фильмам и песням, добавляют оригинальности повествования. Особенно повеселили Урчагин и Бурчагин, напомнившие Добчинского и Бобчинского из Ревизора.

Финал немного разочаровал размытостью и непонятностью, поэтому я снизил оценку на один балл. Да и вообще Пелевин остается очень сложным автором для меня. По-прежнему ощущаю себя желторотым птенцом, читая его книги. Поэтому это больше не книге четверка, а моему мозгу)

В жизни всегда есть место подвигу. И свой подвиг я сегодня совершил – решился написать рецензию на книгу Пелевина. Это было очень трудно, результат получился суховатый и недостаточно глубокий, в отличие от самого произведения. Но читать его стоит, есть в нем нечто такое, что невероятно сложно описать словами, но можно почувствовать, пережить эмоционально, пропустить через себя.

Это пока, безусловно, лучшая книга Виктора Олеговича для меня. Думаю, наберусь смелости и замахнусь когда-нибудь на Чапаева и Пустоту, но это будет уже совсем другая рецензия…

8/10

Я вообще очень люблю космос (это моя детская гиперфиксация), и музеи космонавтики тоже трепетно люблю. И в каком бы музее я ни оказалась, всегда есть стенд про собаку Лайку – ее первую отправили в космос, но возвратить технически не могли. Собака погибла после пяти часов полета от стресса и перегрева. Я всегда читаю этот стенд и всегда немного плачу.
Казалось бы, при чем тут Лайка…
Омону Кривомазову досталось не самое счастливое детство, поэтому главным его инструментом защиты от реальности стал эскапизм. Мальчику получалось невероятно достоверно погружаться в грезы о полете. И стать пилотом поэтому казалось самым логичным продолжением его грез. Как и у его друга Митька, который и вовсе мечтал оказаться на луне.
Такие простые понятные мальчишечьи желания, аккурат как в детских книжках с лозунгом «старайся, и все получится», дальше превратились в самый настоящий абсурд.
Собственно, началось все еще в летном училище имени Маресьева, где только поступившим курсантам отрезали ноги (собственно, Маресьев – летчик, которому ампутировали ступни, но он продолжил военную карьеру), правда, и Омона, и Митька данная процедура обошла стороной, потому что их пригласили в специальную секретную миссию: так как нельзя допускать, чтобы Америка и остальные страны опередили СССР в технических достижениях и сломили тем самым дух советского человека, необходимо конкретно им двоим совершить подвиг во имя Родины. Они достойны миссии: высадиться на луну под видом автоматизированного лунохода. Проблема в том, что возвращать корабли обратно советская наука не научилась, поэтому это билет в один конец.
Тут я, конечно, сразу вспомнила Лайку.
Все следующее повествование сводилось к тренировкам. Буднично и просто описывался алгоритм работы их команды. Кто на какой ступени погибнет. Как пугающе равнодушно все к этому относились. Я помню, на первом курсе у нас был один семестр философии, и наша преподавательница дала нам домашнее задание: написать эссе на тему «осознает ли человек свою смертность». Она зачитывала потом некоторые из них, но по ее лицу было видно, мы, перваши, слишком переоцениваем «осознанность» хомо сапиенсов. Так вот, осознавали ли Омон и ребята свою скорую смерть?
Когда начался сам полет, меланхолия, конечно, захватила главного героя и заставила снова погружаться в привычный механизм – эскапизм. Сколько-то дней Омон ехал по поверхности луны, согнувшись в кабине в три погибели, переставая почти различать, где реальность, а где его воспоминания о детстве и катании на велосипеде.
К часу икс, проехав отрезок, напоминавшую красную ветку московского метро, а пункт назначения оказался бы новой станцией, Омон должен был выполнить свою миссию, а после выстрелить в висок, но пистолет дал осечку.
А потом случился финал. Глобальная афера: ни спутников, ни космической станции, ни уж тем более луноходов. Но зато очень реалистичные съемки.
Что же главное в книге? Не переживания героев, хоть Омон и довольно откровенно размышлял о некоторых сторонах своей судьбы. Не приключенческий триллер, потому что как-то уж поверхностно пробежались по всем острым моментам. И уж тем более не технологии. А абсурд. Постоянные суп со звездочками, рис с курицей, снотворное, метро с красной веткой, и подвиг, подвиг, подвиг, вместо самолетов, вместо атомных бомб, вместо космической программы. Омону повезло, как не повезло тысячам ребятишек, которых смела показательная успешность страны, которой не важны люди. И это, конечно, не наша страна, уж самолеты у нас есть, но какая-то уж очень похожая на нее.

Марафон сподвиг написать рецензию на мою почти что самую любимую книгу у Виктора Олеговича.

Товарищ Омон Ра забрал у меня самое важное: сердце и душу.

Непростая история о простом мальчике, которого готовили в милиционеры обернулась полётом в космос. Омон отталкивает грёзы отца и идет на зов сердца — в космонавты. Почему-то она сильнее откликнулась в моей душе, что я беру в привычку перечитывать эту книгу для поднятия боевого духа, потому что тут он присутствует на каждой страничке.

Каждый урок в военном училище сопровождается переживаниями самого Омона. Вместе с верным товарищем Митькой они покоряют звезды и мечтают. И чем ближе мечта, тем дальше человечность, тем дальше люди от самих себя. Сколько слез я потратила вместе с Омоном, сколько раз останавливалась при чтении для передышки.

Безысходность накатывает глава за главой. Не только у читателей, но и у самого главного героя. Его пугают трудности и то, что таится за стенами военного училища. Его пугает  космодром. Этот страх оправдан — душа чувствует неладное! Тлен выдуманного мира Виктора Олеговича завораживает и затягивает, и пусть многие не поняли, что это художественное произведение, а не биография космонавта, - это только их проблемы. Жанр антиутопия был всегда, просто кому-то удается так умело вплести его в реальность, что к концу ты уже и сам сомневаешься, было такое на самом деле или нет.

Выдуманная история про реальные чувства, все совпадения не случайны. В одно время я слишком сильно натянула на себя шкуру Омона, и мне было тяжело и плохо целую неделю после прочтения. Теперь эта книга является частью меня.

И вот уже я сижу в ракете на взлёт. А рядом, мой верный товарищ — Омон Ра.

С первых страниц мой мозг раскорячился и продолжал это делать до конца книги. Сумбурный бред с желчью ко всему советскому. Что самое ужасное - всё это написано невероятно низким литературным уровнем. Потом я узнал что это дебют Пелевина. Хочу заметить, что с годами он как литератор не улучшил свое мастерство.

В книге масса моментов которые никак не объясняются. Где мать героя, зачем сюда надо было добавлять какого-то друга, для чего этого друга надо было убивать, зачем им ногу отрезали, почему есть связь, но вместо радиоуправляемых механизмов люди и т.п. Мне скажут "темнота, это же карикатура на СССР".

А вот теперь о самом главном - когда человек обвиняет государство, родителей или вообще Творца в личных неудачах - то это просто никчёмный человечешко для которого всегда внешние факторы будут оправданием его внутренний слабости.
Пелевен брызжет желчью на государство, не понимая, что вся прелесть нашего мира - человек сам выбирает для себя роль и живёт ей. Если он встаёт в позу, то не надо возмущаться, что кто-то пристроился. Просто это закон нашей Вселенной такой - в эфире миллиарды радиоволн, но ты настраиваешься на конкретную и чего же ты возмущаешься, что тебе не нравится музыка на этой волне. Люди как приемники, а мир сбалансированный, в нем в равной степени как добра, так и зла. Это касается и государства. С таким же успехом можно писать карикатурные рассказики на ночь, что она не день.

Вот и получается, что как рассказ - идеи тут никакой на самом деле, просто нужен был предлог для маленького человечка высмеять СССР, а что в СССР было самое святым - конечно же космос и коллектив. Как карикатурная фантастика - да у нас есть Кин-дза-дза и рядом с ней Пелевин просто сопляк.

Это произведение заслуженно ругают, но единственное почему я поставил 2 из 5 - абсурд тут доведён до юмора и лично меня этот рассказик повеселил своей атмосферой шаблонного высмеивание Западом всего русского.