Цитаты из книги Валькирия

я снова откинулась к дереву и тут обнаружила: моя рука сама, без отдельной на то мысли, успела схватиться за меч. Вот так. Скоро я безоружная сама себе голой буду казаться. Не того ли хотела?

Мне всегда нравилось смотреть на рослый лес сверху, глазами птицы.

Бегать с мечом, это тоже наука. Неумелый изо всех сил напрягает кисть, удерживая тяжёлый клинок. Проку чуть, только натрудишь руку до времени. Хаген втолковывал: меч должен всё время падать вперёд, а рука - ловить его снизу. Тогда он как будто сам летит впереди, ладонь ведет его и не надо все время думать о ней.

И надо ли говорить, с утра до вечера бороло меня предчувствие, шепча на ухо: не быть тому никогда. А то, напротив, охватывало беспричинное счастье - всё будет легко и кончится весело, и хотелось заранее прыгать и петь... но глубоко внутри дрожмя дрожал мокрый серый зверёк!

Хотелось сломать, разбить что-нибудь, отдаривая судьбу.

Хорошо ли учил тебя давший копьё? Довольно ли ты изведал премудростей, довольно ли синяков получил?

Я стреляла зверей, но они не сердились. Я знала. Я била без промаха: звериные души легко возносились в ирий, и Дочь с Матерью скоро дарили им новую плоть, позволяли опять родиться в тёплом гнезде...

Мне свирепая буря всегда нравилась больше тихого ветерка. Большеглазое теля лижет руки, напрашиваясь на ласку, зато угрюмый тур как уж ударит - дерево наземь! Всегда нравилось мне не то, что добрым людям потребно. Мать говорила, я молода и жизни не видела, - я была у неё то мала, то стара, смотря за что меня надо было бранить.

Я съёжилась, ткнулась носом в колени. Хотелось стать ещё меньше и закатиться горошинкой в щель меж половиц. И лежать там, слушая издали голоса, скрип и шорох шагов, пока крепость будет стоять. А потом тишину, когда ей настанет время рассыпаться. И даже кто-то другой, привыкший смотреть со стороны и ухмыляться, помалкивал. Наверное, ему тоже было довольно.

...вожди ходят посередине между людьми и Богами, при них, как при молнии, не обогреешься, а страху!..

Истинный воин сперва украшает свой меч, потом уж себя. Верный клинок - справедливый заступник в суде, помощник в бою и клятвам свидетель... как не отблагодарить за любовь?

У Славомира солнце было в глазах. Светел весь, как речная струя над чистым песком. Брат вождю, а сколь непохож. На того солнышко совсем не светило. Омуты были в нём, тёмные омуты.

...и мне прыгнуло в душу что-то холодное

Вот ведь чья воля будет теперь надо мной! Соболька!.. Я вспомнила, как он метал нож в Злую Берёзу. Покорюсь - и сама переломлю в себе что-то, чему уже не срастись. А не покорюсь... У нас так об умерших говорили: ушёл из рода совсем!

Дядька Ждан тогда проводил свою сорок шестую осень, и к его волосам прилипло уже порядочно снега.

И, как он, никогда не ударил бы ради бахвальства. Таков должен быть воин... Видели вы спесивого, осанистого молодца, оступившегося в лужу у добрых людей на глазах? Закричит ведь, отряхивая узорчатый плащ, на ком ни попадя сорвёт обиду и зло. А случись поблизости человек кроткий да безответный - кабы ещё не прибил... Весь наш род был теперь похож на такого спесивца, извалявшегося в грязи и не чающего найти виноватых.

Тот, кого я всегда жду, он был... что каменная скала, при которой надёжно расти клонящемуся вьюнку. Твёрдый камень, тёплый от солнца. И не бывает такого, чтобы скала отворачивалась, стряхивая чьи-то слабые корни. Если рушится, значит, рушится весь мир. Весь мир маленького вьюнка...