Цитаты из книги Встроенный напоминатель

Ты не пугайся, это местная дура. Нам на инструктаже про нее каждый раз напоминают. Ее в детстве два пограничника изнасиловали, прямо в кинотеатре, во время фильма "Ко мне Мухтар". С тех пор она и тронулась. У нее в коляске бюст Дзержинского в пеленках. Она каждый вечер в отделение звонит, жалуется, что ее трахнуть хотят, а сама к собачникам пристает, хочет, чтоб на нее овчарку спустили...

...потом идти вдоль желтого забора к серой кирпичной постройке, украшенной вывесками с волшебными словами: «УПТМ», «АСУС» и еще что-то черное на коричневом фоне.

Если узнаешь из кусочка газеты, как зал аплодисментами встретил товарищей такого-то и такого-то, начинаешь думать, что эти двое - очень крутые люди, раз даже их товарищей специально встречают какими-то аплодисментами.

Оказалось, что спят вокруг почти все...

В жизни, как в автобусе, надо за что-нибудь держаться. Даже и не важно за что, лишь бы не упасть.

Конечно, с одной стороны, мы действительно создаем все вокруг, но с другой – мы сами просто отражения того, что нас окружает. Поэтому любая индивидуальная судьба в любой стране – это метафорическое повторение того, что происходит со страной, а то, что происходит со страной, складывается из тысяч отдельных жизней.

При ремонте было найдено несколько человеческих черепов и планшет с секретными документами — но этого Вера не увидела, потому что за ними приехали откуда надо и куда надо увезли.

… те отвратительные ноябрьские дни, когда под ногами чавкает не то снег, не то вода, а в воздухе висит не то пар, не то туман, сквозь который просвечивают синева милицейских шапок и багровые кровоподтёки транспарантов. ... маленький транспарантик с кривой надписью: «Парадигма перестройки безальтернативна!»

… — и получается, — говорила Вера, — что поиск смысла жизни сам по себе единственный смысл жизни. Или нет, не так — получается, что знание тайны жизни в отличие от понимания её смысла позволяет управлять бытием, то есть действительно прекращать старую жизнь и начинать новую, а не только говорить об этом — и у каждой новой жизни будет свой особенный смысл. Если овладеть тайной, то уж никакой проблемы со смыслом не останется.

Особенно красивы были далёкие огни. <…> Огни, казалось, не имели особого отношения к людям и были частью природы — то ли особой стадией в развитии гнилых пеньков, то ли ушедшими на пенсию звёздами.

Улыбалась она так, как советского человека научили в шестидесятые годы - с намеком на то, что все обойдется - но проход заслоняла всерьез.

– А о том, почему я летнюю ночь так люблю. Ну, понятно – темно, тихо. Красиво. Но главное все же не в этом. Иногда мне кажется, что есть часть души, которая все время спит и только летней ночью на несколько секунд просыпается, чтобы выглянуть наружу и что-то такое вспомнить, как оно было – давно и не здесь... Синева... Звезды... Тайна...

«Как же все-таки одинок человек, – думал он, ворочая во рту лысеющей зубной щеткой. – Ведь я даже не знаю, что снится моим родителям, или прохожим на улицах, или дедушке Максиму. Хоть бы с кем поговорить.»

Что больше всего нравилось Чжану, так это не бесплатная кормежка и выпивка, не все его особняки и любовницы, а здешний народ, трудящиеся. Они были работящие и скромные, с пониманием, – Чжан мог, например, давить их, сколько хотел, колесами своего огромного черного лимузина, и все, кому случалось быть при этом на улице, отворачивались, зная, что это не их дело, а для них главное – не опоздать на работу.

– А кто такой товарищ Колбасный? – поинтересовался он, когда площадь осталась позади. – Это вы теперь – товарищ Колбасный, – ответил референт. – Почему это? – спросил Чжан. – Так решил Сын Хлеба, – ответил референт. – В стране не хватает мяса, и наш повелитель полагает, что если у его наместника будет такая фамилия, трудящиеся успокоятся.

Предметы не меняются, но что-то исчезает, пока ты растешь. На самом деле это «что-то» теряешь ты, необратимо проходишь каждый день мимо самого главного, летишь куда-то вниз – и нельзя остановиться, перестать медленно падать в никуда – можно только подбирать слова, описывая происходящее с тобой.

В коридоре, между Доской почета и стендом с фотографиями побывавших в вытрезвителе сотрудников, висело зеркало, и Любочка остановилась поглядеть на себя.

- Значит, хочет он с кресла встать, и чувствует, что не может. Сил совсем нет. Тогда он на свою руку поглядел, и видит, что на ней вся кожа дряблая. Он тогда испугался, изо всех сил напрягся, встал с кресла и пошел к зеркалу в ванную, а идти трудно... Но все-таки кое-как дошел. Смотрит на себя в зеркало, и видит - все волосы у него седые, лицо в морщинах и зубов нет. Пока он "Время" смотрел, вся жизнь прошла.