Такыр

Если бы даже она была счастлива, она все равно занималась бы этими делами, потому что, чтобы сберечь счастье, надо жить обыкновенно.

И пища ее, как она ни была бедна и однообразна по виду, была создана светом солнца, весенним ветром, водой дождя и росы, теплотою песков, и поэтому тело Джумаль было нежно, а глаза смотрели привлекательно, как будто внутри ее постоянно горел свет. Мыться ей было негде, -- воды еле хватало только овцам, -- и когда Джумаль становилось тяжко от сала на коже, она выходила туда, где дует ветер, чтобы ветер и песок освежали и очищали ее своим движением.

Пустыня шла мимо ее опущенных ног, она глядела на громадную голову осла, больше, чем у лошади, на его уши, в которые попадает ветер, и думала, что осел -- это остаток великана, но стал маленьким от горя, работы и редкой еды.

Была зима, с такыра текла в колодцы дождевая вода, осел кричал с такою грустью, что будто он остался на свете круглой сиротою и теперь заболел печалью.

Она пробовала свое тело руками -- кости были уже близко, кожа засыхала от усталости, руки сработались до жил -- это исчезает понемногу ее жизнь: луна восходит медленно, но закатывается скоро.

Лучшее время то, которое быстро уходит, где дни не успевают оставлять своей беды.