Сад расходящихся тропок

К сожалению, подобная литература - это не мое. Она мне непонятна и неинтересна. Сад в этом произведении буквально повсюду. Это место с тропинками, и человек должен сделать выбор по какому же маршруту он пойдет. Задумка, встречающаяся мне не впервые.
Не могу сказать, что идея книги главный герой мне понравились. Стать причиной смерти людей, причем сделать это намеренно, нужно быть или гением, или безумцев, чтобы поступить так, как поступил главный герой. Считаю его поступок неправильным.
Книги, в который присутствует философия, психологический выбор, некое давление - для меня они всегда были сложными. История мне не понравилась. Помню, что эта книга еще из программы университета. Если бы не игра, то читать ее я бы не стала.

Все тексты Борхеса, а я прочитал их примерно десяток, делятся на две категории:
1: ничего не понял;
2: понял кое-что.
Кажется, этот из второй категории :)

Автор устами героев многократно повторяет, что речь идёт о загадке времени. Не верить ему не имею оснований. В качестве же иллюстрации своего тезиса он приводит вот что:

Это явное иносказание, в котором роман есть вселенская волновая функция, она содержит в себе все возможные варианты эволюции квантовой вселенной. Выбираемые на развилках направления -- результаты жизненных экспериментов. Они вызывают коллапс волновой функции и определяют наблюдаемые состояния.
По-моему, для разговоров о времени более пригодна не квантовая теория, а общая теория относительности, но Борхесу виднее.

Самое же удивительное вот что:

И написано это в 1941 году, т.е. лет за 20 до того как Хью Эверетт впервые обнародовал идею о многомировой интерпретации квантовой теории!..
Вот это выглядит по-настоящему странно и даже таинственно...

Борхес любит играть в математические и физические головоломки, и эта одна из самых ярких. Впрочем, не исключаю и того, что рассказ относится не ко второй категории ("кое-что понял"), а к первой ("не понял ничего"). Если так, пусть Борхес простит меня великодушно :)

Вступил я тут, друзья мои, в очередной книжный клуб. На этот раз в «Телеге». И этот рассказ прочёл перед обсуждением его в клубе. Жду с нетерпением сего события. Правда, чем то особенным мне этот рассказ не показался. Тем занимательнее будет обсуждение. Мне очень интересно узнать, что же такого необычного я в этом рассказе пропустил, что увидят более внимательные и мудрые читатели.
Расскажу немного о сюжете. Время действия — 1916 год. В Европе, как вы помните, бушует Первая Мировая Война. Главное действующее лицо рассказа — секретный германский агент, обделывающий свои делишки во вражеском Лондоне. В самом начале рассказа агент понимает, что раскрыт. До ареста, как он подозревает, — считанные минуты. Арест, и даже сама смерть, агенту не страшны, т.к., по-ходу, он тот ещё самурай. Главное — сообщить в ставку очень важную информацию. Но как это сделать, если под рукой нет ни рации, ни радистки Кэт?
И вот агент на скорую руку изобретает весьма хитроумный (на мой гражданский взгляд — весьма сомнительный и нелогичный) способ передать эту самую важную информацию своему начальству. Для этого он зачем-то бежит в пригород, к известному ему человеку. Человеку, который (вот так неожиданность) оказывается, сумел расшифровать отдну литературную загадку, которую (вот так совпадение!) загадал миру родственник того самого, сбежавшего из Лондона, агента.
Причём же здесь тропки? — возможно, спросите вы. Дело в том, что Борхес, надо отдать ему должное, весьма искусно, вплёл ключевую метафору в тело этого рассказа. Эта метафора, в более привычном для современного уха изложении, звучит как теория о бесконечной множественности параллельных вселенных. Поскольку вселенных, согласно этой теории, бесконечно много, то и бесконечна инвариантность событий, происходящих в каждой отдельно взятой вселенной. Где-то события от текущей вселенной отличаются не сильно, а где-то они диаметрально противоположны.

При первом прочтении «Сад расходящихся тропок» Борхеса показался мне шпионским триллером с любопытной идеей параллельных реальностей. При повторном прочтении я увидел детектив, который, несмотря на свой небольшой объём, успевает нарушить все десять заповедей детектива Рональда Нокса. Не факт, что я прав, но это теория заняла меня на пару вечеров и сподвигла на написание данного отзыва.
Почти сто лет назад основатель детективного клуба Рональд Нокс составил «Десять заповедей детективного романа»:
1) Преступником должен быть кто-то, упомянутый в начале романа, но им не должен оказаться человек, за ходом чьих мыслей читателю было позволено следить.
2) Как нечто само собой разумеющееся исключается действие сверхъестественных или потусторонних сил.
3) Не допускается использование более чем одного потайного помещения или тайного хода.
4) Недопустимо использовать доселе неизвестные яды, а также устройства, требующие длинного научного объяснения в конце книги.
5) В произведении не должен фигурировать китаец.
6) Детективу никогда не должен помогать счастливый случай; он не должен также руководствоваться безотчетной, но верной интуицией.
7) Детектив не должен сам оказаться преступником.
8) Натолкнувшись на тот или иной ключ к разгадке, детектив обязан немедленно представить его для изучения читателю.
9) Глуповатый друг детектива, Ватсон в том или ином облике, не должен скрывать ни одного из соображений, приходящих ему в голову; по своим умственным способностям он должен немного уступать — но только совсем чуть-чуть — среднему читателю.
10) Неразличимые братья-близнецы и вообще двойники не могут появляться в романе, если читатель должным образом не подготовлен к этому.
И прежде чем переходить к тому, что мы видим в «Саду расходящихся тропок», давайте вкратце обсудим сюжет. Поверхностно он выглядит так: немецкий шпион в Великобритании, китаец Ю Цун, на грани провала. Для выполнения своей миссии он отправляется на встречу со Стивеном Альбером, как оказывается в дальнейшем, увлечённым китаистом.
И вот теперь я хочу поделиться своими теориями, касательно того, в чём Борхес нарушил заповеди Нокса.

«Сад расходящихся тропок» – это в первую очередь литературная игра. Сегодня она привела меня к таким результатам. Интересно, каким я увижу рассказ при третьем прочтении.

Один из самых знаменитых рассказов вундеркинда Борхеса.

Для него всё в мире есть основа для текста и разворачивается из текста. Автор предлагает посмотреть и на себя как на часть сюжета.

Вся мировая жизнь выводится как сад, состоящий из расходящихся тропинок, но в результате сходящихся в некой развилке. И в каждый момент мы идём по одной из таких тропинок, хотя могли идти и по другой.

Метафора сада-лабиринта выступает символом бесконечных возможностей выбора, стоящих перед каждым человеком, и их последствий во времени.

Борхес указывает на глубоководное течение мировой истории, в которой далёкое в итоге сходится, а близкое расходится.

Наверняка многие наблюдали в жизни такие ситуации, в которых не должны были события слиться в какой-то результат, но именно в момент разветвления они и начинают сходиться в некой сложной, едва уловимой, но всё же последовательности.

Одна культура выводится через другую культуру, игра «свой-чужой», и то, что кажется путаницей, в итоге оказывается симметрией.

Расходящиеся тропинки жизни каждое мгновение создают различные вариации и перспективы, уходящие в бесконечность. И что неизменно — кружась по этому лабиринту, люди убивают друг друга. Все тропинки усыпаны «трупами», а цели таких поступков можно разглядеть лишь в далёком будущем.

С точки зрения человеческого смысла поступки героев рассказа бессмысленны и даже абсурдны. Но если рассматривать их через призму мирового движения истории, то в какой-то его далёкой точке сегодняшние события обретут своё осмысление.

Для Борхеса жизнь может приобрести смысл только при переложении её в текст, при условии проецирования её в роман. И лишь в этом случае появится возможность переработать происходящие события в сюжеты и увидеть в них смыслы. И что удивительно, для каждого они будут своими.

Вся вселенная — как нескончаемая книга, в которой мириады персонажей и авторов.

Сад в рассказе — это не только роман Цюй Пэна, хотя тот и находится в центре повествования. Как водится у Борхеса, сюжет является отражением центральной идеи. Сад там везде: от повтора одного из эпизодов романа

до вполне натурального сада, через который рассказчик шёл к Альберу, постоянно сворачивая влево (выбирая ли тем самым тот исход, который в итоге получился?). Сад даже выходит за пределы рассказа: в предваряющей рамке "от Борхеса" говорится об иных причинах исторических событий, т.е., о других тропинках сада; в примечании "от издателя" также приводится другой вариант случившегося. Садом оказывается сама история, в которой каждый находит свои тропинки. Правда, это приходится делать, как в романе Герберта Куэйна "Aprile March", ретроспективно: финал, увы, един, какими бы ни оказались его причины.

Потому судьба Альбера тоже предрешена, кем бы ни оказался ему Ю Цун, другом или врагом. В рассказе Ю Цун оказывается одновременно и другом (поскольку Альбер сделал важное для его родословной дело), и врагом поневоле (поскольку вынужден его убить), а результат всё равно один.

Кроме того, Сад — одна из ключевых метафор творчества самого Борхеса, так или иначе представленный, Сад встречается во множестве его рассказов. Сад — это и Книга, и Лабиринт, и Временной парадокс, и Вавилонская библиотека (другие важные метафоры Борхеса) вместе взятые. Недаром Борхес называет так целый раздел своей книги "Вымышленные истории": так или иначе, к метафоре Сада ведут все рассказы этого цикла (хотя и кульминационным скорее стоит считать рассказ "Вавилонская библиотека").