Африканские игры

возражение есть отец мысли

Эта тоска, завладевшая им, словно лихорадка, переросла в серьезный внутренний кризис. Однажды ночью он, как лунатик, с веревкой, которую используют при чистке оружия, прокрался на чердак и нашел там крепкую балку. Потом присел на кипу обмундирования, чтобы, прежде чем повеситься, еще что-то обдумать, и нечаянно заснул, с веревкой в руке. Проснувшись, он почувствовал, что утратил непреодолимое желание покончить с собой; одновременно на душе у него стало немного легче.

В ту пору я еще не знал, что мыслями можно обклеивать стены, как обоями. Теперь-то мне никакая тюрьма не страшна...

«Жить, как ему хочется, может каждый», — гласит известное изречение; правильней было бы сказать: жить, как ему хочется, не может никто.

он также заговорил о различии между европейской и китайской манерой ругаться, и я понял, что имею дело со знатоком не только языков, но и бездн человеческой души.

Позднее я еще не раз имел случай убедиться, что дух противоречия заставляет меня доставлять страдания именно тем людям, которые стараются сделать мой жизненный путь более гладким. Не исключено, что такого рода содействие я воспринимал как нарушение тех правил игры, которые только и делают жизнь волнующе-увлекательной: вероятно, непрошеных помощников я относил к царству проторенных дорог, из которого хотел убежать.

Поразительно, как фантазия - словно лихорадка, микробы которой занесло невесть откуда, - постепенно завладевает нашей жизнью, проникая в нее все глубже и пылая все жарче. Под конец только воображаемое кажется нам действительностью, а повседневное - сном, в котором мы все делаем без радости, как актер, запутавшийся в своей роли. Потом наступает момент, когда нарастающее уныние обращается к разуму и ставит ему задачу - оглядеться в поисках выхода.

Вы еще слишком молоды, чтобы понять: вы оказались в мире, сбежать из которого невозможно. Вы надеетесь открыть в нем для себя необыкновенные вещи, но не найдете ничего, кроме убийственной тоски. Сегодня в мире нет ничего, кроме эксплуатации, а для человека, который обладает особыми наклонностями, придуманы еще и особые формы эксплуатации. Эксплуатация — вот подлинная форма, великая тема нашего столетия, а тот, кто еще имеет другие идеи, становится ее жертвой легче, чем все прочие.

Проникновение в сферу беззакония не менее поучительно, чем первое любовное приключение или первый бой; общим для этих ранних форм жизненного опыта является то, что поражение, которое терпит человек, пробуждает в нем новые и более мощные силы.

Я таким образом случайно обнаружил самое действенное целебное средство от неприятностей, какое имеется в нашем распоряжении: оно заключается не в поисках лазеек, а в разработке диеты, соответствующей этим неприятностям, что хорошо понимали прежние врачи, исцелявшие подобное подобным.

К сожалению, я обнаружил, что дар вольной фантазии, столь часто радовавший меня, в камере совершенно пропал. Так я узнал, что мы не в любой ситуации способны использовать досуг и что даже бездельничанье доставляет удовольствие лишь тогда, когда мы свободно распоряжаемся своим временем. Досуг, как и все хорошее на этом свете, тотчас теряет привлекательность, когда его нам навязывают.

Однако можно сказать, что, теряя внешние перспективы, человек обретает внутреннее прозрение; описание этого процесса и составляет цель нашего рассказа.

...никто не подчиняется обстоятельствам легче, чем человек, сам не знающий, чего он хочет.

В сущности, будущее — это нечто такое, что мы уже раньше предвидели и предчувствовали: оно есть наше воспоминание.

Отвращение ко всему полезному сгущалось день ото дня. Читать и мечтать было противоядием — но области, в которых я мог бы действовать, казались недостижимо далёкими.

...умение обращаться с оружием — настоящее эсперанто в нашем неприветливом мире.