Он застывал с отвисшей челюстью где-нибудь в уголку, и зрелище это было не из самых приятных. Завсегдатаи клуба начали жаловаться в правление на таксидермиста – тот не имел никакого права бросать предмет своих забот в гостиной по удалении внутренностей, а должен был собраться с силами, набить его ватой по всем правилам и унести.

В самых простых словах Юстес объяснил положение дел. Бленкинсоп прищелкнул языком. Юстес предостерегающе поднял ладонь: – Не щелкайте, Бленкинсоп. – Да, сэр. – В любое другое время я с большим удовольствием послушал бы, как вы изображаете человека, откупоривающего бутылки шампанского. Но не сейчас. Приберегите свой номер для следующей вечеринки, на которую вас пригласят. – Слушаюсь, сэр.

Уитлфорд-и-Багсли-на-Море, как меня заверяли те, кто побывал там, далеко не Париж и не довоенная Вена. Собственно говоря, когда приезжий пройдется по пирсу и бросит пенни в автомат в обмен на ириску, он исчерпает вихрь удовольствий, на которые так жадно молодое поколение.