Вся его жизнь состояла из поступков, один поступок следовал за другим, но для него это были не поступки, а способ жить.

Можно ли требовать от человека самоубийства? И если человек отказался шагнуть в пропасть, то поступок ли это? Каждое время, наверное, имеет свое понятие поступка.

Но сколько бы ни было учителей, есть Учитель, и среди лучших учеников есть любимый Ученик.

Любая вера находит поклонников. А уж если она побеждает, то у неё появляется множество ревнителей.

Все учёные связаны между собой. Не будучи лично знакомы, они тем не менее знают друг о друге многое.

Прикосновение к тайне - самое прекрасное и глубокое из доступных человеку чувств. В нём - источник истинной науки. Тот, кто не в состоянии удивиться, застыть в благоговении перед тайной, всё равно что мёртв.

Нельзя относиться всерьёз к своей персоне. Конечно, есть люди, которые считают, что всё, что делается с серьёзным видом, - разумно. Но они, как говорят англичане, не настолько умны, чтобы обезуметь. На самом же деле, чем глубже проблема, тем вероятнее, что она будет решена каким-то комичным, парадоксальным способом, без звериной серьёзности...

Непросто было соревноваться с молодыми. На классиков они смотрели с тайной улыбкой жалости. Они знали больше, чем покойные лауреаты Нобелевских и прочих премий. Им были известны их ошибки, несовершенство их методик. Приборы старинные, примитивные. Классики — значит, освоенное, устарелое. Наука — это не музыка и не литература.

Он взламывал правила, пугал, от него веяло дикостью, и это тянуло к нему. Он был как зубр среди медлительных волов, среди домашнего стада; зверь эпохи двадцатых годов, о которой они знали меньше, чем о декабристах.

Из всех возможных занятий наука была самым невыгодным. Научная работа не давала ни пайков, ни денег, ни славы. В науку в те годы шли немногие. Мало сказать бескорыстные, вдобавок еще - чудаки. Или чудики. От этого и укрепился образ отрешенного, одержимого своей наукой, своими букашками, пробирками, формулами отшельника. В науку шли ради самой науки, исключительно подчиняясь древнему, невесть зачем возникшему инстинкту любознательности.

Вчерашние победы ничего не значили. Побеждать надо было сегодня. Каждый раз - сегодня.

Чтобы взрослого человека, да еще считающего себя ученым, заставить думать - легче кошку выдрессировать.

Голова по сравнению с ногами малоценный орган. Голова нужна бывает редко, а для каждодневной жизни ноги и руки много нужнее. Так и жил: ногами и изредка головой.

Так что грузчик была должность выгодная, максимум, о чем мог мечтать начинающий ученый.

Всерьез гениальный человек - это здоровый человек. Бывает такой масштаб личности, что не поймешь, человек это или бог

Лжепрофессора принялись читать лженауку, ставили лжеопыты, выпускали лжеучебники, молодые приспособленцы защищали лжедиссертации. Ложь обретала ученую солидность. Вместо результатов она изготавливала обещания. Снабжала их цифрами, графиками. Обещания росли, взамен невыполненных обещаний преподносились новые, еще заманчивее, еще краше. Ложь выглядела прочной, всесильной.

Когда ты себя последний раз дураком называл? Если месяца не прошло, то еще ничего, не страшно.

Есть вещи подсознательные, которые стоит обозначить, произнести вслух - и они начнут властвовать над судьбой...

Имя - больше, чем любое звание. Докторов наук много, да и академиков хватает, имя же - одно-единственное.