Миссис Дэллоуэй

Она поразительно хороша. Ее красота, если это только мыслимо, все расцветает.
Была зима во мне, а блеск весенний
Мне показался тенью милой тени.

Ей в щеку дохнуло жаром любви, ее жестокостью и бесстыдством. Лили ожгло, и, глядя, как Минта на дальнем конце стола чарует мистера Рэмзи, она пожалела бедняжку, попавшую в страшные когти, и возблагодарила судьбу. Слава Богу, подумала она, переводя взгляд на свою солонку, ей-то замуж не надо. Ей это унижение не грозит. Ее эта пошлость минует. Ее дело – подвинуть дерево ближе к центру.

Нет большей радости, думала она, поправляя кресла, подпихивая на место выбившуюся из ряда книгу, чем, оставя победы юности позади, просто жить

Эти двое пусть бы вечер оставались при ней, в точности как сейчас – несносные бесенята, сущие ангельчики, пусть бы и вовсе не вырастали в голенастых чудовищ.

"Смерть – попытка приобщиться, потому что люди рвутся к заветной черте, а достигнуть ее нельзя, она ускользает и прячется в тайне; близость расползается в разлуку; потухает восторг; остается одиночество. В смерти – объятие."

" – Меня на приемы не зовут, – сказала и поняла, что вся беда ее – эгоизм;..."

" — Нельзя жить только для одного себя,..."

"Общество самых дорогих нам людей не полезно для нас, когда мы больны."

Как пульс при исправном сердце, ровно билась в улицах жизнь.

"....– стук копыт идет по занесенной листьями чаще, непроходимой чаще души; никогда нельзя быть спокойной и радоваться, вечно стережет и готова напасть эта тварь – ненависть;"

"Потому что в браке должна быть поблажка, должна быть свобода и у людей, изо дня в день живущих под одной крышей."

Книги <...> размножаются почкованием. И никогда у нее не хватает времени на них.

То и дело составляешь превратные представленья о людях. Из собственных тайных расчетов.

И все же, говорила она себе, от начала времен слагались оды любви; слагались венки и розы; и спросите вы у десятерых, и ведь девять ответят, что ничего не знают желанней; тогда как женщины, по ее личному опыту судя, непрестанно должны ощущать — это не то, не то; ничего нет заунывней, глупее, бесчеловечней любви; и — вот поди ж ты — она прекрасна и необходима.

Выше всех человеческих качеств она ставила справедливость.

Мистики, духовидцы - те бродили по берегу, ворошили камни и лужи, спрашивали: "Что я такое? Что это такое?" И вдруг им бывал дарован ответ (они сами в нем не могли разобраться), от которого делается уютно в пустыне и на морозе тепло.