Записки от скуки

Встретил ссылку на сборник в жанре твиттера/ЖЖ дзуйхицу в Любовных похождениях одинокого мужчины Ихара Сайкаку и не смог пройти мимо. Повторяет традицию Сэй Сёнагон с её записками у изголовья и Камо-но Тёмэй с Записками из кельи. Автор Записок от скуки Ёсида Кэнко (яп. 吉田 兼好 Ёсида Кэнко:, наст. имя Урабэ Канэёси (яп. 卜部 兼好), 1283—1350). Если Сэй Сёнагон жила на расцвете эпохи Хэйан, то её записки были более полны любования, Камо-то Тэмэй застал завершение эпохи Хэйан и установление Сёгуната Камакура, то автор этих записок застал кризис Сёгуната Камакура в период регентства сиккэнов из клана Ходзё над малолетними сёгунами, с крахом и установлением сёгуната Асикага (Муромати).

Данные записки достаточно разносторонни. Здесь и наставления о жизни и нравственности, что напоминает Конфуция с его суждениями и беседами. Есть и рассуждения о классической японской литературе. Есть и смешные истории из жизни монахов, которые переборщили с этанолом и попали в странные ситуации. Есть история, где редьки воплотились в воинов и прогнали супостатов. Стэндап взаимодействия с народом.

Например, такое.

Он не сосредотачивается на какой-то одной теме, а пишет о разном. В общем, "блогер" меж двух эпох. Сложно оценивать человеку из 21 века человека из 13-14 века, но чувствуется, что у него уже поглядывает что-то из серии "Раньше было лучше", где он сокрушается об упадке. Опять же он явно активно взаимодействовал с народом. Иногда проскакивает слово "чернь", хотя и нередко вполне нейтрально. Не лишён субъективизма, но и пообщаться явно мог.

В общем, сборник своеобразных пацанских мыслей и юмора.

Поскольку не высказывать того, что думаешь,- это все равно что ходить со вспученным животом, нужно, повинуясь кисти, предаться этой пустой забаве, затем все порвать и выбросить, и тогда люди ничего не смогут увидеть.
Слукавил Ёсида, ох, слукавил. Написать-то написал - а порвать и выбросить не позаботился.

Жанр японского дзуйхицу, конечно, обязывает, но даже со скидкой на него слишком уж "Записки.." бессвязны и бессистемны. Побасенки, притчи, бытовые зарисовки, воспоминания о разных событиях, рассуждения, абсолютно случайные мысли - чего только не намешано! Но среди довольно любопытных фрагментов попадаются и абсолютно бессмысленные. Подозреваю, что японцу (особенно японцу XIV века) многое должно быть понятнее. К примеру, это: "То, что мы называем минамусуби зовется так потому, что плетение нитей в нем похоже на раковину мина сказал мне один знатный человек. Говорить нина неверно.". Да только снабдить книгу комментариями никто не озаботился.

Одни заметки вызывают улыбку, другие - работу мысли, но в целом они оправдывают свое название - от скуки и нечего делать. И в отличие от "Записок у изголовья" Сэй-Сенагон - им очень сильно не хватает обаяния.

Главная проблема Кэнко-Хоси, по-видимому, состоит в том, что он никак не может определиться – монах он или мирянин, или, можно еще сказать – писатель он или монах или еще вот как – состоит ли его дело в том, чтобы описывать мир или в том, чтобы удалиться от него? То есть решить то он все решил – надо удаляться (вообще Кэнко-Хоси – это и есть монашеское имя знаменитого поэта Урабэ Канэеси), но вполне удалиться никак не может – держит его мир, не отпускает. В этом смысле абсолютно ключевой из всех записей «записок от скуки» является следующая:

Но в чем мораль этой истории – в той ли мысли, что хотел выразить Кэнко-Хоси, или в том, что, произнеся эти слова, Кэнко-Хоси сможет наконец-то без помех насладиться зрелищем? Мораль видно в том, что он и зрелище посмотрит, и осудит себя за это, и что по-другому в его случае быть никак не может. Кэнко-хоси обречен на вечную войну с Урабэ Канэеси, войну, в которой не может быть победителя. А вот непосредственно «Запискам» эта война скорее все же вредит и я думаю, «Записки» могли бы сильно выиграть именно в том случае, если б они были более мирскими. Чем больше Урабэ становится Кэнко, чем больше он брюзжит по поводу (а, чем дальше – тем и больше), что надо презреть мирское и все такое прочее – тем становится скучнее. Всем его «монашеским словам» не хватает некоей финальной убедительности, все равно в них слишком чувствуется, что, осудив мир, ему очень хочется еще хоть одним глазком взглянуть на него. С другой стороны, этот контраст и составляет специфику произведения – именно это и делает Кэнко-Хоси – собственно Кэнко-Хоси…

Далее я приведу еще несколько «записок» с краткими к ним комментариями:

Дальше...

Отшельник Кумэ

Отшельник Кумэ, узрев белизну ног стирающей женщины, лишился, как рассказывают, магической силы.

(Примечание: Отшельник Кумэ — буддийский монах из провинции Ямато, который, по преданию, праведностью и усердными занятиями достиг магической силы и однажды уже вознесся было на небо, но, увидев сверху стирающую женщину, засмотрелся на необыкновенную белизну ее обнаженных ног и, лишившись святости, свалился обратно на землю).

Комментарий: Очевидно, Кумэ, как и самому Кэнко, более пристало быть поэтом, чем монахом. И, тогда, кто знает, может быть именно в тот момент, когда он засмотрелся на то, на что монахам засматриваться не следует, он и обрел просветление:)

О словах древних

Как прекрасно звучало все – даже случайно оброненные слова – в устах древних!

Комментарий: И вот, и сам произнесший когда-то эти слова Кэнко-Хоси – тот самый древний, чьи случайно оброненные слова сегодня так прекрасно звучат!

Изумительный снег

Однажды утром, когда шел изумительный снег, мне нужно было сообщить кое-что одному человеку, и я отправил ему письмо, в котором, однако, ничего не написал о снегопаде.
«Можно ль понять, - ответил он мне, - чего хочет человек, который до такой степени лишен вкуса, что ни словом ни обмолвился о снегопаде? Сердце ваше еще и еще раз достойно сожаления». Это было очень забавно.

Комментарий: О, эту историю обязательно следует взять на вполне практическое вооружение. Например, выйдет на экраны какой-нибудь совершенно замечательный фильм, и вдруг кто-нибудь обратится к вам с каким-нибудь вопросом. Вы же в ответ: «как я могу разговаривать с человеком, который до такой степени лишен вкуса, что ни словом не обмолвился о фильме?» Вообще эта «записка» – мой абсолютный фаворит.

О тщете:

Все в мире – ничто; ничто не достойно ни речей, ни желаний.

Комментарий: А что тут скажешь - неправда, и все тут. Ведь есть как минимум одно достойное желание – желание произносить неглупые речи.

О названиях:

Древние нимало не задумывались над тем, какое название присвоить храмам, святилищам и всему на свете. Все называлось легко, в строгом соответствии с событиями. Нынешние названия так трудны, будто люди мучительно над ними думали, чтобы показать свои таланты. Никчемное занятие также стараться подобрать понеобычнее иероглифы для имени.
Говорят ведь, что тяга ко всему редкостному, стремление противоречить есть несомненный признак людей ограниченных.

Комментарий: Очень хорошо приложимо к названиям книг. Современный писатель просто-таки обязан хотя бы немного помучаться с названием; надо как-нибудь извернуться, привлечь внимание читателя. А все же в идеале название должно вытекать из самой книги неким естественным, немучительным образом. И, если кто-то совершил в книге преступление и несет за это наказание, то как бы и назвать такую книгу? Правильно:)

Ум и талант

Вообще говоря, лучше, когда человек неумен и бездарен.

Комментарий: Вообще говоря, лучше, когда человек умен и талантлив.

Гости из невидимого мира

Ни с чем не сравнимое наслаждение получаешь, когда в одиночестве, открыв при свете лампады книгу, приглашаешь в друзья людей невидимого мира.
Книги эти – изумительные свитки «Литературного изборника», «Сборник сочинений господина Бо», речения Лао-цзы, «Каноническая книга мудреца из Наньхуа». Древние творения, созданные учеными нашей страны, тоже полны обаяния.

Комментарий: Список «изумительных свитков» может разниться от человека к человеку, но истинность первого предложения и через тысячелетия остается неизменной:)

Утром я спускаюсь в метро и открываю книгу…

Древняя Япония. Красиво цветут сливы и сакуры. Ветер подхватывает маленькие розовые лепесточки и кружит в причудливом танце.

Я направляюсь в дом сенсея. Во дворике – пруд с карпами кои. Я прохожу мимо них и отодвигаю дверь. Сенсей сидит на татами и проводит чайную церемонию. Завидев меня, он кивает и приглашает присесть. Я снимаю гэта и сажусь на татами. Сенсей наливает мне чай , достаёт трубку и закуривает.

- Ну что, ты готова слушать дальше?

Я киваю.

- Так вот… - начинает он и рассказывает мне дивные истории.

Я не чувствую, что у меня затекли ноги, не замечаю, что уже стемнело. Каждый рассказ, как целая книга – со смыслом, моралью, поучением. Он учит жизни, помогает разобраться в себе, даже лингвистические комментарии даёт, рассказывает о своих друзьях и знакомых. Ты путешествуешь по двору, по разным городам, узнаёшь новых людей, их истории и случаи из жизни….

- И напоследок… - улыбается он, – вот тебе несколько поучений.

Старший брат придворного второго ранга Кинъё – епископ Рёгаку был чрезвычайно вспыльчивым человеком. По соседству с его храмом росло большое дерево эноки, и Рёгаку прозвали Эноки-но-содзё – епископ Эноки.

«Не подобает мне носить такое имя»,- решил он и велел то дерево срубить. Но от дерева остался пень, и епископа стали звать теперь Кирикуи-но-содзё – епископ Пень. Тогда, рассердившись вконец, он велел выкопать пень и выбросить его вон. Однако, после того как это сделали, на месте пня образовалась большая яма, наполнившаяся водой, и епископа стали звать Хорикэ-но-содзё – епископ Пруд.

В окрестностях Янагиваражил священник по прозвищу Гото-но-хоин пз – преосвященный Грабитель. Говорят, что это имя пристало к нему оттого, что на него самого часто нападали грабители.

Один человек шел на поклонение в храм Киёмидзу, и попутчицей его была старая монахиня. Старуха всю дорогу приговаривала: «Апчхи! Апчхи!»

– Почтенная монахиня,- осведомился ее спутник,- что это вы все время шепчете?

Ничего не ответила монахиня и продолжала повторять свое. Наконец, устав от расспросов, не выдержала она и говорит:

– Тьфу ты! Да ведь говорят же, что, если человек чихнет и никто не повторит за ним «апчхи» вместо заклинаний, человек этот может и умереть! А молодой господин, у которого я была кормилицей, ходит теперь в послушниках в монастыре на горе Хиэи. «А не чихает ли он сию минуту?» – все время думаю я, потому и приговариваю: «Апчхи! Апчхи!»

Редкостная привязанность, не правда ли?

- Спасибо вам, Кунко-хоси. Вы мне очень помогли.

Он смотрит на меня и улыбается одними глазами.

И тут я приезжаю на нужную станцию…

Записки от скуки оказались сами довольно скучны. Если Записками у изголовья зачитывалась. То здесь пролистывала и зевала. Скорей всего этому несколько причин

• Автор мужчина. Его восприятие мира отличается от женского
• Автор монах. Он никак не может сравниться с фрейлиной.
• Размышления на более преземистые темы.

  Книга написана именно в форме записок. Такой себе аналог дневника, который описывает не каждый день, а то что впечатлило, задело, заставило задуматься, осенило.

  Ничего нового не узнала, ничто не удивило. Книга оказалась совершенно проходной. Хотя были размышления насчёт игры в го, которые очень сравнимы с тактикрй войны. Когда лучше уступить 3 камешка и отыграть потом 10. Чем уступать по одному 10 чтобы потом выиграть 11.

Из аннотации книги можно узнать, что «Записки от скуки» не что иное, как дзуйхицу - «вслед за кистью» или «что вижу, о том и пишу». Написание этих "Записок" относится к 1330-1331 гг, когда Япония уже вроде стала феодальной, но еще не совсем; идет борьба старого с новым.
Начало повествования мне усердно напоминало материал по древнерусской литературе. Появилось ощущение, будто я читаю «Домострой» или «Поучение Мономаха», только на японский лад . Зачин не в бровь, а в глаз: сразу говорится о неразумности траты времени и о месте любого человека социального в столь хрупком мироздании. Но основная задумка записок, безусловно, постижение самого себя, происходящее в большинстве случаев через созерцание мира и через приобретение мудрости от природы. В книге много обрывочных воспоминаний, из которых автор вынес какой-либо урок (сильный акцент идет на традиции, которые в те времена, видимо, утрачивали свой авторитет). Можно прочитать и о том, как должна себя вести женщина; можно ознакомиться с наставлениями будущим императорам/монахам/простым смертным – все читается с иронией, но иногда хочется затопать ногами от переполняющего тебя возмущения. Книжка обладает специфическим очарованием, присущим восточной литературе, но его если и можно отыскать, то только в поэзии. Например:

Первоначально я даже не стала углубляться в смысл прочитанного, если бы не следующие, поясняющие слова:

По-моему, в этом что-то есть.
Записки между собой не связаны, напоминают твиттер, а развернутые высказывания – жж. Юмор в книге однозначно есть, но понять его сложно, либо невозможно. То, что автор считал забавным, я читала с покерфейсом.
Конечно же, эта литература на любителя, для искушенного читателя, заинтересованного историей Японией и ее жителями в частности. Все сие безобразие было похоже не на чтение, а на обмен опытом (правда, какой-то односторонний). Но весьма занятный.

Немного цитат:

После прочтения "Записок у изголовья" Сэй Сёнагон, которые мне очень понравились, решила продолжить знакомство с жанром дзуйхицу. Буквальный перевод этого термина означает "вслед за кистью", я же охарактеризовала его как "что вижу, о том и пою", если что-то нашло отклик в душе автора, он пишет небольшую зарисовку на эту тему, получается такой своеобразный средневековый блог. Основная часть повествования освещает с одной стороны светскую жизнь - описывает придворный быт, этикет, ритуалы и церемонии, а с другой, жизнь духовную, монашеский быт, храмовые службы, молитвы. Частично же это сборник нравоучений как хорошо поступать, а как плохо, что правильно, а что нет. Из-за этого читать "Записки от скуки" было довольно тяжело. Также стоит отметить, что данное произведение рассчитано на довольно подготовленного или как минимум усердного читателя, т.к. во-первых, здесь очень много комментариев, без которых очень многие моменты просто не понятны, во-вторых, даже они порой не спасают от недопонимания происходящего. Действительно красивых моментов, что так тронули у Сёнагон, здесь было слишком мало. Зато теперь я знаю средневековый анекдот:

• У меня, разумеется, нет никаких сомнений относительно вашей семейной реликвии, однако вот что странно: по времени не получается, чтобы Тофу мог переписать сборник, составленный Сидзё-дайнагоном, который жил после него.
• О, значит. это действительно редчайшая вещь! - ответил тот и стал беречь рукопись пуще прежнего.

А также посмешило, когда у средневекового автора прочитала:

И это написано в середине XIV, в общем, сейчас мы должны уже быть на самом дне, ведь лучше-то явно не становилось.

И даже притом, что Сэй-Сёнагон всё-таки изящнее и богаче, вот эти, которые "...от скуки" читать отнюдь не скучно, а очень даже наоборот. Ни за что не угадаешь, о чём пойдёт речь в следующей главке - о природе, о людях, о бытовых мелочах или, напротив, о высоких материях. И то пространство и время, которые отделяют меня от автора, на самом-то деле играют за обе стороны: об одном хочется сказать "Да, да, так оно и есть, ничего с тех пор не изменилось", а другое повергает в изумление "Как надо смотреть на мир, чтобы вот так увидеть это? Как можно из этого сделать такие выводы?"
Кроме того - по-хорошему смешно. Не оттого, что Кэнко-хоси был великим юмористом (я полагаю), но вот где-то стыкуется, где-то нет, и остаются зазоры, недостаточно большие для того, чтобы отвадить читателя от "Записок...", но в самый раз для того, чтобы вместить немного здорового абсурда, без которого человеческая жизнь вряд ли вообще возможна.
И ещё меня неизменно трогают замечания о постижении очарования вещей. Иногда кажется, что я понимаю, что под этим подразумевается, иногда кажется иное, но уже одно то, что об этом в принципе можно задумываться, можно это чувствовать, само по себе... очаровательно, извините.

К моему удивлению, это реально оказались записки от скуки! Что-то вроде современного жж. Удивила история про женщину-демона, запишу. Разочарован в дне сегодняшнем, запишу. Даже стихов сейчас нормально не пишут, не то что раньше! В такие моменты написанное вызывало улыбку) И сейчас даже толком не могу вспомнить, так быстро они пронеслись…
Но в целом, не могу сказать, что я впечатлилась. Не тот у меня период, чтобы поглощать нарратив автора. И размазывать маленькие записи на месяц чтения тоже не хочу. Прибавлю, что временами чувствовала себя глупой, от того, что не понимаю каких-то очевидных для автора вещей.

Это можно назвать "из записной книжки писателя". В небольшой книге японский автор XIV века собрал короткие и почти не связанные между собой случаи, анекдоты, легенды, байки, поучения и т.п. общим числом в 234 штуки (число, кстати, красивое; не иначе это не случайно). Получился, так сказать, блог.
Сначала я всё не мог понять, зачем это всё написано, тем более что примерно половина непонятна. (Ну, по крайней мере, мне). Думаю, чтобы во всё это врубиться, надо быть японцем. И желательно жить в XIV веке...
Да и вообще книга похожа на сборник анекдотов, а такое невозможно читать просто подряд. Ведь анекдот должен быть к месту и ко времени...

Тогда я замедлил скорость чтения вдвое -- и скоро, знаете ли, вошёл во вкус. Читать это надо неторопливо, вдумчиво. Половина историй по-прежнему осталась за гранью моего разумения, но остальное постоянно давало повод для размышлений.
Из этой небольшой книжки можно выписать несколько сотен цитат на разные случаи жизни. Поначалу я так и делал: копировал цитаты. Но скоро убил их почти все, потому что некоторые главы скопировались практически полностью. (Стиль письма Кэнко-Хоси настолько сжат, что многие главы содержат всего несколько предложений.) Тогда стал просто отмечать главы, которые когда-нибудь перечитаю. Вот список этих глав: XXVIII, XXXIV, XLVII, XLIX, LVI, LXXXIV, CIV, CIX, CXVII, CXXXVI, CXXXVIII, CXLVI, CXLVII, CL, CLXX, CLXXXI, CXCVIII.

А вот цитаты, которые оказались достаточно краткими и интересными (мне) и потому пережили безжалостную резню.

Напоминает историю Самсона и Далилы и сотни других историй о власти женщин над мужчинами :)

Красиво. И натурально в стиле Екклесиаста :)

Не знаю, кто такой Цин Сяныун, но сказать так мог бы и Иисус...

Многие и сейчас считают так. И теперь я знаю, что это неверно. Если бы автор цитаты был прав, то за 800+ лет Япония должна была бы загнуться полностью -- и не один раз. Да и почему, собственно, только Япония? Все страны должны были бы развалиться, поскольку в этой идее ничего специфически японского нет. В любой стране найдётся немало людей, кто согласится с приведённой фразой.

Кэнко-Хоси Ёсида находится под сильным влиянием Китая. Он сам об этом много раз говорит, это чувствуется и без прямого указания в тексте. И вся Япония того времени ориентировалась на китайскую культуру. Один только список бюрократических должностей при императоре мгновенно вызывает в памяти Конфуция. Вот названия только некоторых из них:

Забавно, что сегодня Япония полностью ориентирована на культуру и образ жизни стран Запада... Видимо, это её извечная болезнь, какой-то непреодолимый комплекс неполноценности... Впрочем, сочувствовать Японии не будем. Как в древности, так и ныне достижения страны велики, а общество остаётся самобытным, так что всё с ними OK, с японцами этими.

Всем рекомендую попробовать почитать. Пойдёт -- хорошо, не пойдёт -- бросьте. Читать главы можно в любом порядке. Главное -- не торопиться :)