Они вышли из помещения. Носов запер дверь. Прошли по коридору до ленты, ведущей в столовую. На ленте стояли редкие рабочие. Носов и Погосова встали на ленту. Улыбаясь, Погосова смотрела на проплывающие мимо стены с плакатами: — Я спросить хотела. — Чего? — прищурился на нее Носов. — А почему бой не чинят, а сразу списывают? — Как ты его починишь? Он же цельнолитой. — Ну, вот, токмо зубчик один на стене обломился, а весь Кремль сразу списывают. — Да, правильно. — Что, зубец подклеить трудно? Носов устало усмехнулся: — Чем же ты его подклеишь, садовая голова? — А тем же сахаром. — Невозможно. Сей сахар токмо при определенной температуре льется, а потом враз застывает. Его уже обратно не растопишь. — Да? — Да. Погосова вздохнула: — Жалко работы. Из-за зубчика единого весь Кремль терять. — Кремль он целокупен быть должен. — Целокупен? — Целокупен. — Почему? — Как почему? Государево дело, садовая голова! Чтобы ни единой трещинки, ни единой щербины. Ни единого порока. Ясно? — Ясно, — Погосова посмотрела на него.