Лужок черного лебедя

— Значит, вы платите организации, чтобы носить ее рекламу? Allons donc.

Ты не глист. Не позволяй тупым уродам решать, что ты такое.

Слова — это оружие, а цель битвы — решить, боишься ты или нет

«Более или менее» говорит: «я стыжусь ясности и точности»

Human beings need to watch out for reasonless niceness too. It’s never reasonless and its reason’s not usually nice.

Перевод – это нечто среднее между написанием стихотворения и решением кроссворда. Многие слова бесполезно искать в словаре, они похожи скорее на грамматические шурупы, скрепляющие предложения. И ты можешь часами пялиться на них, пытаясь понять, что они означают. Но если понял, то уже никогда не забудешь

— А это? — Она взяла в руки «Le grand Meaulnes».
— Нет, но я заметил, что вы читали её на прошлой неделе.
— Это одна из моих Библий. Я читаю её каждый год. Так! — Она швырнула книгу (в твёрдой обложке) в меня — не мне, а именно в меня. Это было больно. — Ален-Фурнье будет твоим первым мастером. Он печальный и трагический и очаровательный и — он чувствует боль, и тебе он тоже сделает больно. Но, самое главное, он говорит правду.

— Я хотела бы простить её. Но… (она посмотрела на меня)… я ненавижу её! Я ненавидела её всю свою жизнь и я не знаю, как перестать ненавидеть.
Когда Джулия доводит меня до бешенства, я всегда клянусь, что больше никогда не заговорю с ней. Но проходит время, и уже к обеду я обычно забываю о своей клятве.
— Пятьдесят лет — это очень долгий срок. Как можно злиться на кого-то так долго?
Мадам Кроммелинк мрачно кивнула.
— Можно. Но я бы не советовала.

— У самоубийства никогда не бывает одной причины. Их много. Презрение семьи? Одиночество? Апатия? Может быть, он начитался Ницше в библиотеке моего отца? Роберт был одержим идеей вечного возвращения. Возвращение — это сердце его музыки. Мы живём одну и ту же жизнь, и умираем одну и ту же смерть снова и снова и снова, через каждые тридцать две ноты. И так — до бесконечности.

— Вот теперь ты говоришь, как поэт.
— Я не понимаю. Что это значит?
(Мама уже давно сказал бы мне: «не смей говорить со мной таким тоном!»)
— Это значит, — мадам Кроммелинк выглядела очень довольной, — что ты выражаешь себя с помощью слов.
— Что это значит?
— Это значит, что ты честен.
— Любой может быть «честным».
— Да, легко быть честным, когда говоришь о чём-то незначительном. Но честно говорить о боли — это сложно.

Игла скользила по виниловой пластинке. Классическая музыка. Никаких шумов и дёрганных ритмов, ничего такого, что мистер Кемпси обычно заставляет нас слушать. Эта музыка была другая: заботливая и мягкая, печальная и величественная, мрачная и чистая. Но если и существуют правильные слова, то музыка не нуждается в них.

Она еще сказала, что это Дэнни Лоулор помог Крэйгу Солту подставить папу. Тот Дэнни Лоулор, с которым я познакомился прошлым летом, был чертовски обаятельный. Но обаятельный — не значит хороший человек.

Если вы сложите неоригинальные вирши из амуров и штампов, мисс Мэдден останется со своим «козлом», а вы справедливо заслужите смех. Но если стихи — красота и истина, ваша мисс Мэдден будет ценить ваши слова превыше денег, превыше дипломов. Даже когда будет стара, как я сейчас. Особенно когда будет стара, как я сейчас.

Такова судьба тихих соседей — нас постоянно путают с шумными соседями, живущими рядом.

Мы все думаем, что они двое должны пожениться — очень уж они друг другу подходят: оба ненавидят людей.

Если у нас в доме случится пожар, я первым делом кинусь спасать свою пишущую машинку.

Февраль в этих местах ужасно мрачный. Прямо не месяц, а какое-то утро понедельника длиной в двадцать восемь дней.