Цитаты из книги Авария. Почти правдоподобная история

... вы уже не выбираете вину сами, а вам ее навязывают.

В этот мир аварий ведет наш путь, на пыльной обочине которого, кроме щитов, рекламирующих обувь "Балли", "студебекеры", мороженое, и мемориальных досок жертвам автомобильных катастроф, встречаются еще почти правдоподобные истории, когда в заурядном человеке неожиданно проглядывает человечество, личная беда невольно становится всеобщей, обнаруживаются правосудие и справедливость, порой даже милосердие, мимолетное, отраженное в монокле пьяного.

...и потому он просит приговора, более того - наказания, не из раболепства, а из вдохновения, ибо этой ночью он впервые понял, что значит жить настоящей жизнью (здесь наш добрый и славный Трапс заговорился), ведь для этого нужны высокие идей Справедливости, вины и искупления, как нужны химические элементы и соединения, из которых состоит его синтетическая ткань

...он лишь чуть подпорчен, тронут грибком неблагопристойности, как это бывает и должно быть у заурядных людей, но вот именно поэтому он-то и не способен на большой, цельный, вдохновенный деликт, на решительное, на явное преступление...

...и они посветили в глубь его мира ярким лучом правосудия.

...но убить-то он все-таки убил, разумеется, не с дьявольским умыслом, нет, а только лишь по бездумности, присущей тому миру, в котором ему довелось жить.

Дело в том, что наша тесная компания, уважаемый друг Альфредо, отказалась от предрассудка усматривать в преступлении исключительно лишь некрасивое, ужасное и, напротив того, в правосудии - только прекрасное, хотя в этом прекрасном, возможно, больше ужасного. Нет, мы и в преступлении признаем красоту как необходимую предпосылку, без которой правосудие не может вершиться. Такова философская сторона. Теперь оценим техническую красоту содеянного. Оценим.

...деловая жизнь бизнесмена - это схватка, а частная - карусель.

Он не преступник, а жертва эпохи, западной цивилизации, которая, увы, все больше и больше теряет веру (она становится все туманнее) и которая настолько погружается в хаос, что человек не может уже различить никакой путеводной звезды. В итоге — полная растерянность, одичание, торжество кулачного права и отсутствие подлинной нравственности.

– Собственно говоря, мы заново пересматриваем знаменитые процессы, – мягко начал он объяснение, – процесс Сократа, суд над Иисусом Христом, Жанной д'Арк, Дрейфусом, недавно разбирали дело о поджоге рейхстага, а однажды признали невменяемым Фридриха Великого.

если бы не заедала работа, он тоже был бы в курсе всяких высоких материй

в настоящей жизни он ничего не смыслит, потому и увяз в законах.

Его отец был фабричный рабочий, пролетарий, поддавшийся идеям Маркса и Энгельса, озлобленный, мрачный человек

Итак, больше не грозят ни бог, ни возмездие, ни судьба, как в Пятой симфонии, одни только несчастные случаи на дорогах, прорывы плотин из-за ошибки в чертежах, взрыв завода атомных бомб, вызванный рассеянностью лаборанта, плохо закрытый чан с бактериями.

Что такое «менеджерская болезнь», всем хорошо известно: беспокойство, шум, суматоха, расстроенный брак и расшатанные нервы

Это один из его добропорядочных корреспондентов взял да и раскрыл старому мошеннику глаза.

– С какой стати?

– По злобе. Он всегда враждебно относился ко мне.

– Ну и люди! – удивился прокурор. – А как же этот джентльмен узнал о твоей связи?

– Я сам рассказал.

– Сам?

– Ну да, за рюмкой вина. Чего только не расскажешь по пьянке.

Надеяться доказать нашему суду свою невиновность – это, мягко выражаясь, головоломная затея.

Прокурор, повязав салфетку, с чавканьем поедал нежное мясо. Он надеялся, что к этому блюду ему подадут признание обвиняемого.

надо еще позвонить жене, это не просто вежливость, а долг – предупредить ее о непредвиденной задержке. Но он пренебрег своим долгом. Как уже не раз. Жена привыкла, да и все равно не поверит.

бывают же в селах девушки, умеющие (как, например, недавно в Гросбиштрингене) ценить текстильных вояжеров