Роза для Эмили

Для мисс Эмили, видите ли, все женихи были нехороши. Нам так и представлялось долгие годы: в распахнутых освещенных дверях стоит в раскоряку грозный папаша с хлыстом в руке, а у него за спиной - мисс Эмили, тоненькая фигурка в белом.

А потом определять лицо и дух города стало новое поколение, ученицы ее выросли, и постепенно перестали заниматься, и уже не присылали к ней, в свою очередь, дочек с красками в ящичках, скучными кисточками и картинками, вырезанными из дамского журнала.

А она все же держала голову довольно высоко - даже когда мы не сомневались в ее падении. Она еще настойчивее требовала к себе уважения как к последней из Грирсонов, будто этого земного штриха только и не хватало, чтобы вознести ее на вовсе уж недоступные вершины.

А потом мы заметили, что вторая подушка промята. Один из нас нагнулся и что-то снял с нее, и мы, столпившись вокруг, стараясь не дышать мельчайшей сухой и едкой пылью, увидели длинную прядь седых волос.

Конечно, милости бы мисс Эмили не приняла, полковнику Сарторису пришлось сочинить целую историю, что
будто бы отец мисс Эмили ссудил городу деньги и теперь город, по чисто финансовым соображениям, предпочитает рассчитываться с нею таким способом. Надо было быть человеком его поколения и склада мыслей, чтобы выдумать такое, и надо было быть женщиной, чтобы этой выдумке поверить.

...путая строгую последовательность времени, как это свойственно
старым людям, для которых прошлое - не сужающаяся вдали дорога, а широкий
луг, недоступный дыханию зимы, отделенный от них, какие они теперь, тесной
горловиной последнего десятилетия.

Даже горе не может заставить настоящую леди забыть кодекс чести.

…это всегда происходит со стариками, для которых прошлое не узкая, убегающая вдаль дорога, а, наоборот, огромная поляна, на которую никогда не опускается зима….

И ясно, что, оставшись ни с чем, она будет, как это свойственно людям, цепляться за руку, которая ее обездолила.

Она по-прежнему высоко держала голову - даже когда мы стали считать ее падшей.