Портрет художника-филиппинца

Героиня этой пьесы картина и две ее хозяйки, сестры Паула и Кандида Марасиган. Художник Лоренсо Марасиган изобразил собственный портрет по мотивам легенды об Энее, выносящем своего отца Анхиза из горящей Трои. В качестве Энея выступает юный Лоернсо Марасиган, а в обличии отца сам престарелый художник. С тех самых пор, как полотно было закончено и подарено дочерям, дон Марасиган не покидает свою спальню. Вокруг портрета в обществе разгораются слухи. Множество журналистов, паломников, любопытных, старых друзей и просто негодяев стекаются к двери бедных сестер, преследуя одни и те же цели – заработать на этом холсте.

Удивительно, но в пьесе много важных персонажей. Каждый имеет характер и играет значимую роль в сюжете. Даже сам Лоренсо Марасиган, который выходит к читателю только под занавес. Для понимания всего происходящего много времени уделяется монологам Битоя, старого друга семьи. В своих философских раздумьях молодой человек описывает былое, вспоминает о еженедельных встречах в гостиной дома Марасиган, об их увлечениях, спорах и переживаниях. О временах, когда гости дома не заботились о хлебе, а могли рассуждать о поэзии или живописи. Монологи Битоя происходят на фоне развалин некогда богатого дома Марасиган.

Как известно, беда не приходит одна, поэтому помимо обнищания дома, стране в целом угрожает война, в которую со дня на день Филиппины вступят. Это еще один шанс дать волю своим обидам. Старая гвардия героев обвиняет политиков в том, что Манила и страна в целом приходит в упадок – нет работы, нет средств для жизни, нет моральных ценностей. Со старожилами спорят молодые, которые, как все юные горячие сердца, рвутся в бой, презирают все старое и считают его изжитым прошлым.

Но глобальная драма войны не умаляет эмоциональной ситуации главных героинь. Картина обвиняет людей в нетерпении, в предательстве, в измене себе и своим принципам, а сестры пытаются достать средства для поддержания дома и отца. Паула и Кандида практически в отчаянии ведь со дня на день им отключат электричество за долги. Вместе с тем стойкие старые девы ни за что не сдаются. Сражаются со стервятниками, покушающимися на их достоинство, которое не продается. Картина – вот последний свидетель былой счастливой жизни и упрек в одном лице.

Пьеса символична и в ней легко можно увидеть последний миг уходящей жизни. Все бесполезное и ненужное становится явным и очевидным. Даже вековые империи рушатся под огнем. После рассуждений, споров и даже сражений героев за точку зрения, случается прощальное шествие в честь праздника Пресвятой девы. Очевидно, что читатель является свидетелем часа, когда всё изменится, когда люди прощаются с «горящей Троей». Молодые, старые, богатые и нищие будут вынуждены измениться во имя происходящего в мире. Всё меняется кроме верных себе людей.

Только при отсутствии цели или сил к ее достижению может случится подобный финал. Финал по классике жанра, когда герой гибнет в руинах благородной верности себе и своим идеалам. Если бы героини не были столь одиноки, были бы у них мужья, дети, были бы у них душевные средства противостоять, то ничего бы не случилось. Да и сюжета пьесы наверное не было бы.

Интересная пьеса, но, наверное, не с неё надо начинать знакомство с автором и с Филиппинами. В биографии Хоакина подчеркивается, что он "боролся, выражал и болел" исконной филиппинской культурой, но портрет художника-филиппинца списан с греческих канонов, а вокруг всё явно испанское. Я прочитала короткую статью про страну, почему там всё испанское - понятно; но не ясно, что ж там исконно филиппинского.

Судя по конфликту старого и нового миров в пьесе, старая филиппинская исконность это классическое европейское образование, с латынью и Гёте. Приходилось постоянно напоминать себе, что действие происходит на островах в Тихом океане и смысл в том, что филиппинцы охраняют свою европейскую идентичность от американской, используя древнегреческие легенды и метафоры. Никак не могла отделаться от мысли, что герои находятся где-нибудь в Оксфорде или Саламанке. Любопытно, сколько в этом видении Филиппин авторского, сколько реального. Из местных писателей прочитала только пару рассказов Франсиско Сиониля Хосе, но они про другое время и сравнивать вообще нечего, тем более, что в них ничего европейского (хотя бы испанского) как раз и не мелькнуло.

Не понравилось мне в пьесе то, к чему в итоге пришли Кандида и Паула (и старый мир с ними вместе), к странному пониманию свободы - не меняться. Взвалив на плечи все традиции, отцов и совесть, продолжать весело топтаться на месте, вспоминать юность, порывы, романтику, стихи. Не реализовать вообще ничего и смириться с этим, остаться в прошлом. Так к чему были все разговоры, о чём они? Тем более, что с самого начала пьесы известен конец и дома, и старого мира, и тех, кто навсегда застрял в древневавилонском.

Печально, что выхода Хоакин не предлагает. Старое отживает, погибает, под музыку и на параде, а новому, американскому, исконный филиппинец не сдаётся. После войны герой ходит по развалинам Манилы, вспоминает - и... И всё. Прошлое умерло свободным от будущего.

• Ну, что скажешь, Пит? Это Искусство или это чушь?
• Это, несомненно, Искусство, но у меня такое ощущение, будто мне надо срочно почистить зубы.

  Социальная драма Филиппин, не слишком хитро замаскированная под историческую зарисовку о разногласиях в одном отдельно взятом семействе.

Кандида и Паула, две сорока-с-чем-то-летние дочери дона Лоренсо Марасигана, с трудом тащат на себе семейный дом, раньше служивший местом сбора старой интеллигенции, а ныне пришедший в запустение и едва удерживающийся на плаву мелкими подачками более успешных брата и сестры.
С тех пор, как их отец после несчастного случая засел у себя в комнате и перестал писать, о его таланте напоминает лишь тревожный автопортрет, висящий в гостиной и будоражащий воображение каждого зрителя - как минимум, своей потенциальной рыночной стоимостью.
Старые девы, однако, напрочь отказываются его продавать и даже готовы пойти на риск - пустить к себе квартиранта, нагловатого пианиста Тони Хавиера, который, как и все остальные, вскоре озвучит собственное видение того, как сестрам Марасиган надлежит жить и что делать с картиной.
За все три действия компания так и не выйдет за пределы одной-единственной комнаты, но автор пьесы сумеет не только отлично показать свой камерный сюжет, но и вписать его в более широкий исторический контекст - начиная от тренировочных затемнений и заканчивая шествием в честь традиционного филиппинского праздника Пресвятой девы.

Помимо чисто семейной и околофинансовой драмы, в пьесе отчетливо звучит мотив сразу несколько ярких противопоставлений.
В довоенный период многие филиппинские интеллектуалы и деятели искусства брали за образец культурные основы Испании - первой колониальной державы, захватившей здешние земли и продержавшей острова в подчинении до конца XIX века. Типичная для этих кругов семья Марасиган активно приправляет свою речь испанскими словечками, ориентируется на европейские ценности и многим запомнилась проведением еженедельных тертулий - характерных для Испании собраний с дискуссиями на литературные и прочие возвышенные темы.
После того как в 1898 году Испания передала США свои отдаленные колонии, включая Филиппины, в стране начал активно распространяться английский язык, и праздное южное словоблудие быстро сменилось стремлением молодежи к новой модели чисто финансового успеха. Юные репортеры, посещающие дом дона Лоренсо, уже неспособны оценивать заглавную картину иначе как с точки зрения её стоимости и активно прячут реальные эмоции за напускным цинизмом и громогласными заявлениями.

Схожим образом в пьесе конфликтуют призвание, способное принести комфорт внутренний, и трусоватое стремление к комфорту бытовому .
В какой-то момент в доме Марасиганов появляется известный сенатор, некогда подававший надежды как поэт, но отказавшийся от мечты ради собственного удобства (политику заработать, да и вообще жить, гораздо проще, чем поэту).
Столкновение сенатора со старыми порядками отчасти выбьет его из колеи, вот только надолго ли?

Именно благодаря этим конфликтам семейная драма семейства Марасиганов выходит на новый уровень обобщения.
Любимые автором Филиппины начали неумолимо меняться, а Ник Хоакин с этим, кажется, так и не смирился.
Внушает ли такое обновление оптимизм или каждый имеет право до скончания века цепляться за былые привычки и утраченные обещания прежних дней?
С данным в пьесе ответом можно не соглашаться, но как заслуживающий внимания вариант он показан отлично.

Приятного вам шелеста страниц!

Портреты — веcьма таинственные и зловещие произведения искусства! Мистер Дориан Грей не даст соврать. И Николай Васильевич Гоголь, несомненно, подтвердил бы загадочные свойства живописи, её влияние на умы и судьбы. Вот ещё одно произведение, ещё один роковой портрет. Можно себе примерно представить, что с ним случится в финале. Признаться, этот единственный тривиальный момент немного подпортил мне ощущения от прекрасной пьесы. Но на количестве звёзд никак не отразился.
Шедевр висит в доме, где живёт художник и его дочери. Отец после «несчастного случая»

не покидает спальни, но, подобно герою артуровского эпоса, явится в решающий момент. Ему и не нужно присутствовать лично. С картины мрачным, упрекающим взглядом отец неотступно следит за дочерьми. Портрет, собственно, изображает, как сын выносит отца из горящего города. Предполагается, что город — Троя, а герои — Эней и Анхиз. Однако не исключено, что художник нарисовал себя в молодости с собой же-стариком на плечах. Каждый увидевший картину испытывает двойственные чувства: ясно, что это гениального полотно, но смотреть на него неприятно. Даже тем, кто к семье почтенного Лоренсо Марасигана не имеет отношения.
И неудивительно. Загадочное произведение искусства родилось в Старой Маниле, городе, которому вскоре предстоит погибнуть, в самом древнем районе под названием Интрамурос - его не пощадят бомбёжки, в доме, чьи лучшие времена позади, в семье, находящейся на грани нищеты, растерявшей былой авторитет, дружеские связи и уважение. Что-то вроде известного "Дома, который построил Джек", только с точностью до наоборот. Сочетания такого количества негативных эпитетов, безнадёжности и тоски, воплотясь в портрете, придало ему чудовищное обаяние. Взглянув на него, «хочется почистить зубы», заявляет один из очевидцев.
Под полотном филипинского художника развёртываются семейные, общественные и личные драмы. Редко, может быть, даже никогда мне не встречалось настолько сложное действо. В ней нет малозначительных персон, никаких «Кушать подано!» Почти каждый персонаж обладает собственной историей предательства детских мечтаний, отказа от поэзии, искренности, любви. Взгляд на картину заставляет гостей дома Марасиган вспомнить каждый шаг прочь от самого себя. Тем не менее, немало ценителей готово купить это произведение искусства. Сёстрам не дают прохода друзья детства, старые приятели — все они оказываются посредниками и торговцами. Со всех сторон звучат призывы избавиться от чудовищной картины (и решить все финансовые проблемы). Продадут ли «чокнутые старые девы» их обожаемую и ненавидимую собственность? А если да, то — кому?
Отличная пьеса! Очень хотелось бы увидеть её на сцене: посмотреть, как актёры встречают воплощение собственной совести на холсте. Уверена, что сама бы не осмелилась поднять взгляд на портрет. Слишком давно живу на свете, чтобы не наделать ошибок. Пусть уж остаётся там, в призрачной Старой Маниле, навсегда. Там, где традиция порождает красоту. Где пьют шоколад, вспоминают, как почтенные политики ещё бегали в коротких штанишках, и никогда не забывают о тертулиях по пятницам в доме Марасиганов.

Хорошая пьеса. Причем за счет большого количества длинных монологов и пространных авторских отступлений с подробными описаниями не только интерьеров, но и душевного состояния героев, она читается как повесть или роман. Необычно, но мне понравилось.
Начну с того, что мгновенно бросается в глаза в этой пьесе, буквально с первых страниц, а именно с неодолимой тоски главных героев по прекрасному прошлому, по времени, когда они все были молоды, счастливы и вся жизнь впереди. Это прямо настоящий плач по старой доброй Маниле, по вековым традициям. Но сколько не стенай, «няма таго, што раньш было», как написал Максим Богданович. И в какой-то момент Кандида, Паула и Битой своими «а вот раньше…», «а помните…» начинают вызывать раздражение вместо сочувствия. Забывать о прошлом нельзя, но и жить только им тоже не очень правильно.
Но пьеса не только об этом. Автор устами своих героев рассуждает еще об искусстве, о тех жертвах, которых оно требует. Допустимы ли они, правильны ли, стоят ли того. Стоило ли Пауле с Кандидой проводить всю жизнь у ног гениального отца, чтобы дождаться одного единственного шедевра, который станет проклятием, соблазном ИМ и вечным немым укором не только им, но и любому взглянувшему…. Чего они добились в итоге? Того, что ждут отключения электричества за неуплату, а семейные брат и сестра делят их как вещи при разводе: одну мне, одну тебе. Самый страшный эпизод во всей книге для меня. Но зато папочка прожил, ощущая себя великим творцом. А искусство не продается, но уничтожается. Сложно мне сейчас понять некоторых героев. Хотя, будь я моложе, может и смогла бы вместе с ними вздыхать, причитать и оплакивать былое.