Я как раз в ту пору провел две весны в Париже, вообразил себя вторым Мопассаном по части любовных дел и, возвращаясь в Одессу, ходил пошлейшим щеголем: цилиндр, гороховое пальто до колен, кремовые перчатки, полулаковые ботинки с пуговками, удивительная тросточка, а к этому прибавь волнистые усы, тоже под Мопассана, и обращение с женщинами совершенно подлое по безответственности.

...Такая веселость и свобода в разговоре, в смехе и во всем обращении, точно замуж вышла.

Сел и посадил ее к себе на колени, – знаешь эту восхитительную женскую тяжесть даже легоньких?