«Эйрена — нет ничего дивнее и прекраснее, чем богиня мира...»
«ОРЕСТ: От толпы, коль вождь коварен, и законы не спасут.
ПИЛАД: А коль выберет хороших, и совет ее хорош».
«Орест» Еврипида — мрачная и сильная трагедия. Нам открывается финал кровавой цепи мести, которую никто не смог остановить. Главным кошмаром героев уже стало страшное деяние — убийство матери собственными детьми. Поразительно, но на этот поступок Ореста и Электру подтолкнул Аполлон — бог света, солнца и искусств, прозванный Фебом. Позже несчастная царевна горько восклицает: «Несправедлив был Феб-Аполлон: ужас убийства матери нашей правым назвал он с трона Фемиды». Так бог лично оправдал зло, ставшее символом абсолютного греха. Лишение человека жизни — величайшее злодеяние, а матереубийство — преступление, которое эхом отдается сквозь века.
Насилие стало для героев привычным языком, и «чаша зол с краями налита», а «венец» всех этих бед — убийство матери. Тиндар, царь Спарты, спрашивает: «Да где ж конец кровавой этой цепи?», но сам при этом выступает за побивание камнями своих внуков, Электры и Ореста. Он не пытается разорвать хотя бы одно звено кровоточащей вереницы под названием «Проклятие рода Атридов».
Никто не противостоит этому безумию. Напротив, даже друг (Пилад) подпитывает этот порочный круг: с его помощью брат и сестра стремятся к мести прибавлять месть, проливая кровь за кровь. Закона больше нет — лишь переменчивое настроение толпы, которая сама выносит приговор и сама же жаждет его исполнить. О безумии этой массы высказался и сам вестник, описывая народное собрание: «Когда народ от гнева разъярится, он как пожар — тушить не помышляй!.. С народа взять что хочешь без труда. И жалость в нём, и гнев живёт великий...»
Всё заканчивается благополучно лишь благодаря вмешательству Аполлона. Но парадокс заключается в том, что именно он сначала толкнул героев на матереубийство, а в финале сам же остановил возмездие. Напрашивается пугающий вывод: неужели человек настолько слаб, что его жизнь — лишь игрушка в руках внешних сил?
«ОРЕСТ: Мне Феб убить родимую велел.
МЕНЕЛАЙ: Он позабыл, что есть на свете правда?
ОРЕСТ: Бог все же бог, а мы - его рабы.
МЕНЕЛАЙ: И тот же Феб дает Оресту гибнуть?
ОРЕСТ: Все медлит он. Бессмертных нрав таков».
7 понравилось