Клуб «Эспада» не всем был по душе, и домоуправление решило под видом ремонта из занимаемого здания клуб выселить. В клуб наведывается некая комиссия в составе трёх человек, крайне некорректно ведущих себя как по отношению к детям, так и к руководителю клуба Олегу Московскину.

Между делом Олег рассказывает о своём прошлом: как учил фехтованию детей в Доме офицеров, как работал вожатым в Артеке, как работал в интернате в Красном Береге и как мучительно тяжело расставаться со всеми теми, с кем успел подружиться за несколько недель лагерной смены.

В один из дней клуб начали громить — выносить инвентарь и вносить постороннюю мебель. Митя, стоявший в это время вахту, вызвал Серёжу, тот — Олега, Олег — милицию. Милиционеры хотят поддержать Московкина и ребят, однако им предъявляют документ райисполкома, разрешающий ремонт. Тем не менее, милиционер требует соблюдать порядок и аккуратно обращаться с имуществом клуба. Погромщики во главе с неким Сыронисским требуют отпереть кают-компанию. Московкин не соглашается, ссылаясь на то, что у него нет помещения для хранения находящегося там имущества. При этом заявляет, что замок принадлежит ему и врезал он его собственными руками. Ситуация становится комичной.

Сыронисский соглашается подождать, пока Митя, охраняющий дверь кают-компании, не устанет, на что тот отвечает: «Нас сорок восемь человек. Мы можем меняться через полчаса. Круглые сутки». Однако после трёхминутного молчания Олег принимает решение: всё имущество выносится через окно. Но вместо того, чтобы отдать Сыронисскому ключ, Олег его выбрасывает. Расстроенные ребята идут по улице, когда их догоняет милиционер. Извиняясь, что ничего не смог поделать против официальной бумаги, лейтенант советует обратиться в газету. Вдруг Серёжа вспоминает, что в газете работает Алексей Борисович, с которым хоть и виделся один раз, но крепко подружился.

Серёжа отправляется в редакцию и попадает на похороны Иванова — журналист умер. Серёжу мучает тяжёлое раскаяние, что он так и не удосужился навестить Алексея Борисовича, хотя и обещал это в телефонном разговоре. После похорон Серёжа заговаривает с другим журналистом — Владимиром Матвеевичем Ларцевым, тем самым, что писал о нём заметку в газете. Ларцев соглашается помочь отряду.

Ларцев написал беспощадную статью в поддержку «Эспады». Кое-чем это помогло: Олега перестали обвинять в неправильном воспитании детей. Однако помещение вернуть не удалось, поскольку комиссия сделала заключение о его ветхости. Но не только в помещении дело: лишившись клуба, Олег лишился и должности руководителя, лишился работы. Для студента-заочника это значит потерять и место в университете. Олег принимает тяжёлое для всех решение вернуться в интернат в Красном Береге.

Олег уезжает, а ребята постепенно привыкают к жизни без «Эспады»: без линеек, без вахт, без сборов и тренировок.

Однажды к Серёже прибежал Стасик Грачёв и сообщил, что ребята из «Эспады» дерутся на шпагах — без шлемов и нагрудников. Серёжа бежит к месту происшествия. Он говорит ребятам, что их осталось всего десять человек и они не имеют права пренебрегать законами отряда, которые сами же придумали. Пусть сейчас не лучшее времена, но всё ещё будет хорошо. Серёжа говорит, что теперь все оставшиеся — капитаны, и должны вместе одинаково за всех отвечать. «Флаг-капитаны» — говорит Митя Кольцов. Он не помнит, что значит это звание, но считает, что поскольку все присутствующие отвечают за «Эспаду» и её знамя, они могут называться флаг-капитанами.

К Каховским приехал брат тёти Гали, мачехи Серёжи, Виталий (дядя Витя). Он кажется Серёже интересным человеком. Археолог по профессии, дядя Витя обещает летом взять Серёжу, интересующегося археологией, на раскопки в Херсонес. Однако дяде Вите не нравится прямолинейность Сергея. «Людям науки не свойственна суета и беспорядочность».

В это время близится пионерский праздник с парадом. Димка Соломин, барабанщик «Эспады», знакомый Серёже ещё по лагерю, предлагает выйти на парад отдельной колонной «Эспады». Серёжа нерешительно соглашается и обещает узнать, как это можно организовать. Серёжа идёт в райком, но, не дождавшись секретаря, уходит домой. Дома дядя Витя проводит с Сергеем «разъяснительную беседу», объясняя, что всё, чем они занимаются, напоминает гальванизацию трупа.

На следующий день Серёжа сообщает Димке, что ничего не получилось. Димка расстроен, а Серёжа пытается утопить своё расстройство в радости от скорой поездки в Севастополь и Херсонес.

В один из дней Серёжа и дядя Витя поехали на троллейбусе за билетами. В этом же троллейбусе ехал мальчик Саша с шестилетней сестрёнкой. Одна из пассажирок беспричинно обвинила Сашу в том, что тот взял билет в кассе, не заплатив денег, хотя он на самом деле заплатил не только за себя, но и по просьбе сестрёнки за неё, хотя она и имела право бесплатного проезда. Пассажирка схватила мальчика и потащила к кассе. Серёжа пытается сдерживаться, следуя советам дяди Вити, который наглухо отгородился от окружающего мира журналом, но не может. В конце концов он встаёт и, как когда-то всадник, произносит: «Не трогать!»