Привычный нам мир исчез, похоже, в пламени ядерной войны. Что осталось после этого самым опасным? По мнению Брэдбери — память. Память о том, как было раньше. Память о будничных вещах: не о «Моне Лизе», а о пачке сигарет, свежеприготовленном кофе или приборной панели автомобиля «Кадиллак» — будничных, прозаических, но всё же культурных объектах. А теперь — альцгеймер всего социума. Ты понимаешь, то всего этого уже не помнишь. Ты даже не помнишь чего ты не помнишь. А где-то по развалинам городов бродит старик, который помнит все эти артефакты культуры потребления — и он самый опасный преступник и одновременно тот, кто пытается напомнить людям, что они потеряли. Но сдержать себя этот кочующий апостол не сможет.
В одном из переводов на русский «Chicago Abyss», то есть «Чикагская бездна» — огромная воронка на месте Чикаго — превратилась в название железнодорожной станции «Чикаго-бис». Никак не могу понять гениально это или убого. Глубокая адаптация.
P.S. В мемуарах культового американского лётчика Грегори Боингтона есть похожий эпизод. Боингтон воевал на Тихом океане, был сбит и попал в японский плен. Кормили их одним жидким рисом и крупные американские парни страдали от голода. Один из них, который в миру был владельцем кафе, с голодухи рассказывал какими блюдами накормит их, когда они выберутся, за что был нещадно бит своими же.
13 понравилось
