Интересные времена

Некоторые люди предпочитают пройти по канату, одновременно жонглируя топорами, нежели произнести её имя вслух.

Это-боги, которые играют в игры. Игральная доска у них-целый мир,а играют они человеческими жизнями.

"Единственная определённость - это неопределённость."

Самое лучшее, что вы можете сделать для крестьян, это оставить их в покое. Пусть занимаются тем, чем занимались. Когда люди, умеющие читать и писать, начинают бороться за права тех людей, которые этого не умеют, все кончается тем же идиотизмом, только немного в другой форме. А если уж вам так хочется кому-нибудь помочь, постройте большую библиотеку или что-нибудь вроде и оставьте двери открытыми.

Как только кто-нибудь начинает вопить: «Вперед, товарищи!» – всегда оказывается, что он выкрикивает свои призывы, прячась за здоровенной скалой, и на нем – единственном из всех! – стрелоупорный шлем!

Сад был целиком устлан гравием и булыжниками, столь мастерски обточенными и изысканно уложенными, что создавалось впечатление, будто бы сюда сошла горная лавина, обладающая крайне утонченным художественным вкусом.

Один из стражников качался вверх ногами на дереве, второй торчал из сугроба, двое других, согнувшись, провалились к валуну, а ещё один... так сказать, распространился по местности. Широко распространился. Кое-где свисая.

Ринсвинд всегда считал, что лучший выход из сложного положения - это бегство. Но иногда, наверное, надо остаться на месте и принять бой просто потому, что бежать некуда.

- Но... но... Я видел раньше, как сражаются эти стражники! - воскликнул он. - Они непобедимы!

• Нас об этом не предупредили.

Ну разумеется, само собой, Двацветок никому не хотел вреда. Некоторые люди такие: они желают только хорошего. Наверное, последними словами, которые прозвучат за мгновение до того, как вселенная сложится, словно бумажная шляпа, будет вопрос типа: «Интересно, а что случится, если я нажму на вот эту кнопку?»

Не верь тому, что говорят. Верь тому, что не говорят.

– Вы все равно умрете, рано или поздно, – продолжал Коэн. – Так уж устроена жизнь. Живешь, стараешься, бьешься лбом об стену, а потом оказывается: все это уже не важно, потому что ты мертв и…

И хотя он не прожил жизнь варвара, но разрази меня гром, если он не заслужил быть похороненным как настоящий герой-варвар. Все согласны?

— Мы положим его в богато украшенную лодку и подожжем, – предложил Малыш Вилли.

— Согласен, – произнес Профессор Спасли.

— Или похороним в большой яме, вместе с кучей поверженных врагов, – выдал еще один вариант Калеб.

— О боги, что, вместе со всем четвертым «Б»? – изумился Профессор Спасли.

— А в Клатче верят, что если правильно проживешь жизнь, то попадешь в рай, где полным-полно девчонок.

— Это награда, что ли?

— Кто его знает. Может, и наказание. Но я точно помню, в ихнем раю весь день едят шербет.

— Ха. Вот раньше, в моей молодости, помню, был настоящий шербет. В таких трубочках с соломинками, через которые сосать. Сегодня такого шербета уже нет. Люди слишком заняты, всё бегают, всё суетятся.

— Ну-ка, посмотрим, что у нас тут… Яйца, Салат, Куриная Грудка, а также Сыр с Пикулями.

— В НАШЕ ВРЕМЯ СТАЛИ ДЕЛАТЬ ТАКИЕ ДИВНЫЕ СЭНДВИЧИ.

— О-о. И еще Сюрприз-Бекон.

— В САМОМ ДЕЛЕ? А ЧТО ТАКОГО СЮРПРИЗНОГО В БЕКОНЕ?

— Кто его знает. Думаю, для какой-то свиньи это точно был сюрприз.

Война приветственно прикоснулся к шлему.

— Очень приятно, – сказал он. Он указал на трех других всадников. – Позволь представить моих сыновей: Ужас и Паника. А также дочь, Клэнси.

Детки дружно сказали «привет». Клэнси, хмурая девица лет семи, носила жесткую шляпу и значок клуба любителей пони.

Откуда-то сзади донесся тихий писк резинового кролика. Они дружно обернулись на звук, и их взорам предстала ячейка Красной Армии большей частью допризывного возраста.

— А почему бы нам не пригласить их на пир и не перерезать, как кур, когда они напьются?

— Ты слышишь, что говорит этот человек – их семьсот тысяч.

— Да? Придется приготовить что-нибудь попроще, вроде макарон.