Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики

Мальчик плёлся (ему казалось – бежал со всех ног) вдоль проспекта имени Карла Маркса, миновал пересечение с коротеньким Финляндским проспектом, где в октябре упала большая бомба, почему-то неразорвавшаяся (взрослые говорили, что она оказалась набита песком вместо взрывчатки и в песке находилась записка по-русски: «чем можем, тем поможем»),..

Однако, кошки были уже съедены в городе все и давно, и всё мало-мальски съедобное, что могло быть обнаружено в городской квартире (старый столярный клей, засохший клейстер с обоев, касторовое масло, сушёная морская капуста – довоенное отцово лекарство от сердца) – всё это уже было обнаружено и съедено, и теперь более впереди не было ничего, кроме смерти.

До конца января он дотянул только потому, что всю осень они ели кошатину и потому, что мама имела обыкновение запасаться дровами с весны, а не к зиме, как большинство ленинградцев.

Но что мы знаем о правилах, которые нам знать не дано и которые мы, может быть, ежедневно нарушаем?..

Однако если выжил он не случайно, значит есть некая закономерность, есть в мире нечто, спасающее, оберегающее, сохраняющее его?..

Что? И – для чего?

Однако, как это ясно мне теперь, в ту ночь он должен был быть арестован. И, скорее всего, расстрелян. Это называлось тогда: десять лет без права переписки. Именно такое в самом начале тридцать седьмого произошло с его братом, Афанасием: десять лет без права переписки. А жена его (вдова?) со всеми детьми была выслана в двадцать четыре часа в Стерлитамак. Старшие дети выжили, но оба младшеньких – умерли в пути от дизентерии. Соне было шесть, а Вове – пять.

Где умный человек прячет лист? В лесу.

Большой живот да тощий фаллос -
Вот все, что от него осталось.
И знает пасмурное тело:
Конец развенчивает дело.

На силу ответ - сила, на слабость ответ - мягкость. Он - рыцарь, вот он кто. ... И как всякий рыцарь бессилен перед ловкой слабостью и расчетливой ловкостью.

Когда я смотрю в кино какую-нибудь героическую чушь, слезы навертываются, дурацкие и бессмысленные, но я не умею заплакать, когда из меня выдирают с кровью куски жизни...