Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики

просто мы хотим верить, что историю можно изменить одним-единственным, нограндиозным, усилием - за одно поколение, "еще при нас". Но великие люди не меняют историю, они просто ломают нам судьбы...

Бесов не Бог создает. Это человеки по грехам своим бесов рождают, а потом сами же их закрестить тщатся. Кто книгой, кто огнем, кто еще чем... А только пока закрещивают, намучиваются и опять же через муки свои новых бесов рождают и опять крестят... Так оно и ведется на свете с самого начала...

Две недели он вкалывал над программой, и в результате она отстучала ему превосходные афоризмы — новые, парадоксальные и удивительно глубокие! Никакой Шопенгауэр, никакие Паскали, Лихтенберги и Ларошфуко до таких не додумались да и не могли додуматься. Только его новая программа была способна на такие чудеса.
«Усердие — мачеха воображения.»
«Точность заменяет глупцам мудрость.»
«Чувство — злейший враг опыта.»
«Великолепно заменяет воспитание только одно — добродушие.»

Нормальные люди - слабы, вялы и безвольны. Нормальные люди удовлетворяются тем, что им Бог дал, а если ничего Он им не дал, то лакают пивко и тихо злобствуют по поводу тех, блин, которым больше других нужно.

Сон совести рождает чудовищ.

Есть что-то глубоко нечестное в том, что вещи людей живут заметно дольше людей.

- В сущности, - произнес он почти рассудительно, - она была уже давно обречена. Любовь, доброта, великодушие - они жестоко наказываются. Жестоко и неизбежно.

Он полезный человек. Если бы к нему в кабинет заглянул вдруг кентавр, знаешь, что бы он ему сказал? "Заходите. А лошадь оставьте в коридоре."

Неудержимо надвигалась меленхолия...