Цитаты из книги Бабий Яр

И в заключение мы пели песню, которая была напечатана в газете и кончалась словами:
«И эту чудо-елочку нам Постышев принес.»
Бабка сказала:
— Это Рождество. Елку Иисус Христос принес. Я возражал:
— Нет, Постышев. Никакого Иисуса Христа нету и не было! Это советская власть дала детям елку.

Сами себя выставляют, сами себя назначают, сами меж собой делят — а мне говорят, что это я их выбрал!

И вот стало тихо — та тишина, которая кажется страшнее всякой стрельбы. И было неизвестно, где мы: еще под Сталиным, уже под Гитлером, или на узкой полосе посредине?

В книгах, мною прочитанных, говорилось о любви и страданиях, о путешествиях и великих открытиях, о подвигах борцов революции и борьбе за светлое будущее. Но почему-то редко говорилось, откуда каждый день берется еда, чтобы бороться, делать открытия, путешествовать, страдать и любить. Они будто питались с неба, герои большинства книг. Вероятно, где-то как-то там ели, обедали — и совершали заслуживающие большого внимания дела, подвиги. Но постойте с подвигами, а пообедать-то вам как удалось?

Сами немцы называли Бабий Яр «Бауштелле», что значит «Строительная площадка». Под официальным названием «Баукомпани» Бабий Яр числился у немецких властей в документации, имел в банке счёт, потому что все материалы и техника должны были ведь как-то финансироваться.

Мы не замечаем здоровья, пока оно есть, плачем, только его потеряв.

«Не слушай его, старого балабона. Рай на небе – у Бога. На земле его никогда не было. И не будет. Сколько уж тех раев людям сулили, все кому не лень, – все рай обещают. А несчастный человек как бился в поте лица за кусок хлеба, так и бьется. А ему всё рай обещают... [..] Да что там говорить, не видела я на земле добра. Вон там – рай. Она кивнула на Лавру и стала бормотать молитву.

Отрывок из книги: Кузнецов, Анатолий. «Бабий яр.» iBooks.

Многие из тех, кто дымом вылетел из труб Бухенвальдов, начинали с того, что доверяли.

Если цивилизация сегодня в опасности, если ей суждено выродиться или погибнуть, то это произойдет с восторженной помощью доверчивых людей. Сегодня они мне кажутся опаснее самих их наглых вождей, потому что делается-то всё их руками. А их становится угнетающе много, и чудится впереди такие Бабьи Яры, Освенцимы и всеобщие Хиросимы, какие нам ещё и не снились. Хочу, чтобы я ошибался. Молюсь. Рассказываю, как это бывает. Прошу вас, люди опомнитесь.

Губы мерина отвисли, с них капали слюни, грива полна репьев, он стоял понуро, наполовину закрыв веками бельмастые глаза, и не обращал внимания на мух, которые тучами облепили его морду. «За пять беру!» – «Ты шо, сказився? Это ж конь!» – «Голова, четыре уха, за шесть по рукам?» – «Бери за семь, хозяин, он будет все шо хошь возить, конь-огонь, на ем только на еподроме скакать!»

Мама, которой я очень верил, повела со мной беседы и, главное, сказала: – Бога нет. Летчики летают в небе и никакого Бога не видели. Это меня потрясло. Я немедленно сообщил бабке этот убийственный довод.

И когда начиналась стрельба и стекла зудели от воя бомбардировщиков, дед кидался под кровать первым. Он закатывался подальше и прижимался к стенке. За ним вкатывался кубарем я и прижимался к нему. А бабка, вечно замешкавшись у печки, прихватывала кота Тита, ложилась с краю, закрывая всех нас собой, и так мы спасались.

Несколько зажигательных слов, пуля в затылок недоверчивым – и вот уже миллионные толпы охвачены порывом. Поразительно примитивно – а как действует! Из самых лучших побуждений, при беззаветном героизме верующих мальчиков и девочек, и матерей-патриоток, и убеленных сединами старцев начинаются агрессии, чистки, доносы, расстрелы, издевательства, цинизм, причем, подозреваю, совершенно безразлично, во имя КАКОЙ цели. Достаточно голословно сообщить, что она прекрасна. Верят.

Как же Бог терпит? И Десятинную снесли, и Михайловский монастырь, и в нашей Петра и Павла, где я тебя крестила, завод устроили. А теперь и саму Лавру сгубили... Ох, и насмотришься ж ты, дитя моё, другой не увидит столько за всю жизнь. Господь сохрани тебя, несчастное ты на этом свете.

Когда он рассказал, кто он и откуда, бабка потрясенно перекрестилась: – Ты пришел с того света...

Ни одна столица Европы не встретила Гитлера так, как Киев. Город Киев не мог больше обороняться, армия оставила его, и он, казалось, распластался под врагом. Но он сжег себя сам у врагов на глазах и унес многих из них в могилу. Да, они вошли, как привыкли входить в западноевропейские столицы, готовясь пировать, но вместо этого так получили по морде, что сама земля загорелась у них под ногами.

Я спрашивал себя, почему же соль так дорого стоит, если бог легко может превратить грешников в соляные столбы? И почему он не превратит нескольких грешников в сахар или мясо — крестьяне нуждались в этих продуктах не меньше, чем в соли.