Ледяная дева

— Теперь все наладилось!—сказала кошка, живущая в комнате. — Руди опять здесь, они поняли друг друга а это, они уверяют, и есть величайшее счастье!
— Я слыхала нынче ночью от крыс, — сказала кошка, живущая на кухне, — что величайшее счастье грызть сальные свечи и вдоволь иметь прогорклого сала. Кому же верить — крысам или влюбленным?
— Ни тем, ни другим, — сказала кошка, живущая в комнате.—Так всего безопасней!

<...> ведь малое дитя, не умеющее говорить, превосходно понимает и кур, и уток, и кошек, и собак, их понимаешь ничуть не хуже, чем отца с матерью, надо только и впрямь быть младенцем. А тогда и дедушкина палка может заржать и превратиться во всамделишную лошадь с головой, копытами и хвостом. У некоторых детей такая понятливость держится дольше, чем у остальных, таких называют отставшими в развитии и говорят, что у них затянулось детство. Да мало ли что говорят!

Не думай, что упадёшь, и не упадёшь никогда!

Порвалась струна, прозвучал печальный аккорд, смерть запечатлела на бренной оболочке свой ледяной поцелуй; пролог жизненной драмы кончился; диссонанс разрешился гармоническим аккордом.

Злые силы творят своё и вне, и внутри нас.

Нет такой высоты, на которую бы нельзя было взобраться.

– Ну вот все и уладилось! – сказала комнатная кошка. – Руди вернулся, у них все сладилось, и это самое большое счастье, как они говорят.

– А я вот сегодня ночью, – сказала кухонная кошка, – слышала, как крысы говорили, что величайшее счастье – это наесться сальных свечей и иметь вдоволь прогорклого сала. И кому мы будем верить: крысам или влюбленным?

– Никому не будем верить, – ответила комнатная кошка. – Так как-то надежнее.

На снежных склонах гор горит розовый отблеск зари, заря горит и в каждом человеческом сердце, которое верит, что Господь устраивает все к лучшему для нас. Но мудрость эта не всегда открывается нам так, как она открылась Бабетте в ее сне.