Куколки

- З цього й починається лідерство. Лідер займається плануванням, але в нього достатньо мудрості, щоб цього не казати. Коли зміни стають необхідними, він впроваджує їх непомітно, як поступку обставинам - тимчасову, звичайно - і якщо він хороший лідер, то робить це в правильній послідовності й в остаточній формі. Будь-який план завжди викликатиме рішучі заперечення, а поступки потрібно робити в надзвичайних випадках.

• Для мене це звучить ніби якийсь мак'явеллізм. Я волію розуміти, чого прагну, і рухатися просто до мети.
• А більшість людей - ні, хоча й заперечують, що це не так. Вони воліють, щоб їх задобрювали, лестили або навіть керували ними. У такому випадку вони ніколи не роблять помилок, а якщо й роблять, то ці помилки спричинені чимось або кимось іншим. Рухатися напролом - це механістичний погляд на речі, а люди - не машини. Вони мають власний розум - здебільшого селянський - і почуваються зручніше, коли рухаються знайомою бороздою.

Я сидел и размышлял, и меня не покидало ощущение какого-то смутного движения в глубине памяти, какие-то ассоциации идей, которые никак не могли соединиться. Затем меня осенило. Я словно наяву услышал голос Уолтера:

– Уверяю вас, в борьбе за существование триффид оказался бы в гораздо лучшем положении, чем слепой человек.

Конечно, он имел в виду человека, ослепленного триффидным жалом. Но все равно меня так и подбросило. Более того, это меня испугало. Я стал вспоминать. Нет, это были всего лишь общие соображения, и тем не менее теперь это представлялось чуть ли не сверхъестественным…

– Отнимите у нас зрение, – говорил он, – и наше превосходство исчезнет.

Да, совпадения случались во все времена, только далеко не всегда они бросаются в глаза.

Как ты считаешь, что делает человека человеком?
Я начал было читать Определение. Он оборвал меня через пять слов.
— Не то! — сказал он. — Восковая кукла может обладать всеми этими признаками и все равно быть восковой куклой. Разве не так?
— Пожалуй, так…
— Значит, то, что делает человека человеком, находится у него внутри.
— Душа? — предположил я.
— Нет, — сказал он. — Души — это всего лишь жетоны для церквей, чтобы их собирали. Все по одной цене, как гвозди. Нет. То, что делает человека человеком, — это разум. Это не вещь, это качество. Разумы не все одинаковы. Есть получше, есть похуже, и чем они лучше, тем больше они значат. Видишь, к чему мы пришли?
— Нет, — сознался я.
— Дело вот в чем, Дэви. Я полагаю, церковники более или менее правы насчет большинства отклонений. Только не по тем причинам, о которых они говорят. Они правы, потому что большинство отклонений никчемно. Допустим, они позволят какому-то отклонению жить, как нам. Что будет в этом хорошего? Сделают ли дюжина рук и ног, или пара голов, или выдвигающиеся глаза, сделают ли они его более человеком? Дадут ли ему больше человеческих качеств? Не дадут. Человек получил свою физическую форму — они называют ее Истинным Образом — раньше, чем он вообще узнал, что он человек. Только то, что потом произошло у него внутри, очеловечило его. Он обнаружил, что обладает тем, чего не имеет больше никто, — разумом. Это поставило его на другой уровень. Как большинство животных, человек физически был достаточно приспособлен к жизни, но у него появилось новое качество — разум. Разум находился еще только в зачатке, и человек стал развивать его. Это было единственное, что он мог развивать с пользой. Это единственный путь, открытый человеку, — отыскивать и развивать новые свойства своего разума.