Зима тревоги нашей

Женщины относятся к ударам судьбы как к явлениям природы, особенно когда они падают на головы других женщин

А когда женщине чего-нибудь хочется, она первым делом изображает свою затею как выгодное помещение капитала.

Если я открою дверь, смогу ли потом ее закрыть? Неизвестно. Пока не открою, не узнаю…

Читателям, которые попытаются угадать прототипов моих героев и определить место действия, советую оглянуться вокруг и посмотреть на самих себя, поскольку в своей книге я по большей части писал о современной Америке.

...много старинного и прекрасного человечество вынесло на чердак: видеть не хотим, выбросить на свалку не осмеливаемся.

— Вот так всегда! Отпахал в банке и ни пойти некуда, ни поговорить не с кем!
— Тебе стоит жениться.
— Тогда поговорить будет не с кем вдвойне!
— Пожалуй, ты прав.
— Да, я чертовски прав! Нет никого более одинокого, чем женатый мужчина.

Говорят, хороший солдат выигрывает битву, а не войну. В войне выигрывают те, кто в ней не участвует, то есть штатские.

Когда двое встречаются, каждый в чем-то изменяет другого, так что в конце концов перед вами два новых человека.

Мне кажется, что практически все, кого я знаю, нервничают и не находят себе места, ведут себя слишком шумно и нарочито весело, как люди, напивающиеся в канун Нового года.

Все люди - праведники. Кроме соседей, конечно.

По-моему, я никогда не закроюсь. Нашел ошибку в тридцать шесть долларов. Вчера работал до полуночи. – Жаль, что я так мало понимаю в банковском деле.

- Наверное, теперь пиратствовать нельзя?

• Увы, теперь оно поставлено на широкую ногу. Называется дипломатия.

Между "до свидания" и "прощай" - большая разница. В первом есть привкус сожаления и надежды, второе звучит емко и остро - зубастое слово, перекусывающее связь между прошлым и будущим.

Чем ты честней, тем меньше тебе верят. Знаете, Альфио, лучший способ скрыть свои настоящие побуждения – это говорить правду.

Может быть, это вполне естественно, когда человек, уничтоживший что-то, старается что-то создать и тем самым восстановить в себе равновесие?

Все мои раздумья были флюгерами на крыше здания, возведенного из тревог и сомнений.

Мы умеем посылать ракеты в космос, но так и не научились излечивать ни злобу, ни тревогу.

I do love her, and that’s odd because she is everything I detest in anyone else—and I adore her.

Я тебе отомщу самым жестоким для тебя образом. Я забуду твои слова.