Ночь в одиноком октябре

Надо мной, набирая силу, следовала постаревшая, помудревшая луна. Я был бы совсем не прочь послушать, как звенит её серебро.

Трудно было сказать, как долго они отсутствовали в том месте, где нет времени. Но, по-видимому, не очень долго.

Предпочитаю оставлять самое лучшее напоследок.
– Так и следует поступать во всяком деле, – сказал я.

– Трудные времена действительно пробуждают революционные настроения, правда?
– Тебе виднее. А иногда еще и цинизм.
– Как у тебя?
– Наверное. Чем больше все меняется…

– Подожди. А в Игре есть полоз?
– Ты хочешь, чтобы я выдал тебе кое-что. Тем не менее – да, есть: Шипучка. Берегись. Его хозяин – сумасшедший.
– А разве все они не такие?
Мы рассмеялись, и я слинял.

Когда мы гуляем, Джек и я, другие собаки меня боятся. Иногда мне хочется поболтать и сравнить свои впечатления с мнением других сторожевых псов о работе и хозяевах, но я и вправду нагоняю на них страх.

Этим вечером я принес Джеку шлепанцы и лежал у него в ногах перед пылающим камином, покуда он курил трубку, попивал шерри и пролистывал газеты. Он зачитывал вслух любую информацию касательно убийств, поджогов, увечий, ограблений могил, осквернений церквей и необычных преступлений. Как приятно иногда провести вечерок у домашнего очага!

– Тварей-в-Зеркале?
– Ну да. А разве у вас таких нет?
– Боюсь, что нет. И чем они занимаются?
– Шуршат.
– А.

Наверное, понять другого можно только побывав в его шкуре.

Когда все силы преисподней вырываются на свободу рядом с нами, они проделывают это с блеском.