Нильс Люне

Ну, такое себе произведение. Причем, поначалу все было вроде как и не совсем безнадежно. Проскальзывали неплохие рассуждения о том да о сем и описания природы. Однако мамаша главгера как бы вызывала подозрения своей конченной экзальтированностью. Значит, ухаживал за ней папаша, женился, а ей хотелось, чтобы любовь и страсти держались на высоком градусе вот просто завсегда и без каких-либо вариантов. Но так ведь не бывает. Однако... попробуй докажи это романтишной фру.

Примерно в этом ключе она и воспитывала сына. Который рос весь в фантазиях и влюбленностях то в красивую тетушку, что умерла от чахотки во цвете лет. Тема с ней, кстати, была очень даже хороша и довольно адекватна. Но скоротечна. То в кузена. Прям вспомнились толстой и достоевский. Нда. Рос-рос и вырос.

Но странные женщины не закончились. Они, эти женщины, то порывали с семьей и вели богемный образ жизни, а потом при первом призыве бежали в буржуазный замуж; то снова ждали неземной любви, а раз она прошла, то кувыркались с главгером на софе, и потом внезапно обвиняли его в совращении своей персоны и неистово проклинали посреди засилья снегов и льдов.
То есть вроде как кричали, что они, то есть женщины - такие же земные существа аки мужчины. И мол нечего нас идеализировать и романтизировать, но все равно не смей касаться даже подола платьица, даже кончика туфельки, грязное животное.

Через эти непонятки, главгер ни черта и не делал в жизни, видимо, то есть жил на родительские сбережения и не тужил. То есть болтался в местной проруби аки некое вещество. Однако самого себя считал светочем мысли и новых идей. Но что-то сделать заради светлого будущего - это как бы лень и не с руки. Все равно вокруг роится всякий темный люд, который не заценит души прекрасные порывы. Поэтому лучше покувыркаться на софе с очередной фру.

Потом пришла пора и нашлась нимфетка, что искренне влюбилась в него. Тогда главгер срочно оженился и даже расплодился. Но тут жестокие удары судьбы вместе с автором опуса опять обрушили на беднягу очередные беды. По концовке которых соизволил помереть ажно целый король и началась война. И вот наконец-то ... пришла смерть, трудная смерть. (цэ) И что я имею сказать. Долго же она шла, черт возьми, долго!

"Нильс Люне" - это роман чувств, роман переживаний. Эта книга точно не для тех, кто на рефлексию реагирует недоумением "корову бы тебе, а лучше две", поскольку единственным, что будет их преследовать по мере чтения, окажется вопрос "зачем?" А незачем... Переживания, душевные терзания и метания, фантазии, мечтания и сны, поиск себя в этом мире, понимания, что же этот мир собой являет, есть склонностью души, а не целенаправленным действом.

Нильс Люне родился "под эгидой" тоски, в ней и прожил всю свою жизнь. Его мать грезила и томилась несбывшимся, пессимиздя о реальности, а сын утопал в "поэзии", отринув пугающую "прозу". Нильс Люне всю дорогу искал себя, кидаясь из крайности в крайность - боясь страстей и стремясь к ним: страшно и беспокойно, но томиться в беспрестанно утекающем времени невозможно. Он влюблялся в каждого почти, что бывал рядом, пытаясь сбежать от одиночества, но, бывало, осознавал, его чувства благороднее избранницы, пытался приукрасить себя недостающими достоинствами, не успевая отметить существующие черты, метался от четко избранной позиции к ведомости другими, когда с легкостью соглашался с тем, что секунду назад отрицал...

Цеплялся, будто утопающий, Нильс Люне за чувства к другим, не разрешая себе чувствовать себя - "не знал как быть с собой, со своими дарованиями", обманывался в объятиях ровесниц, в общении с ровесниками, любя каждую и каждого, а потом его иллюзии разбивались в осколки, но упорно продолжал тянуться не "к истокам света, а к тому, без чего нельзя дышать". Т.е. никогда не любил по-настоящему... Лишь нахождение себя в бренном мире озарило на мгновение его жизнь, придало ей смысла, установило цель. Но слишком поздно...

P.S. Нисколько не жалею, что при выборе книги повелась на красивую обложку, а уже "под нее" согласилась знакомиться с указанным в аннотации.

Удивительное дело, давеча в буккросинге отыскал небольшую книжицу Йенса Петера Якобсена "Нильс Люне". Книга, несмотря на свою камерность, вызывает шквал эмоций. Пожалуй, никто до Якобсена так поэтично не описывал духовную жизнь Дании XIX века. Не случайно "Нильс Люне" привёл в восторг самого Генрика Ибсена. "Нильс Люне" -это не просто роман, это - лирический дневник героя, восстающего против старого, отжившего мира. По сути это протест против фарисейства, против клерикалов. Возможно именно это обстоятельство повлияло на то, что в датской литературе "Нильс Люне" окрестили "библией атеизма". Однако при всей своей антиклерикальности роман Якобсена скорее можно отнести к христианской литературе. Потому как Нильс Люне восстаёт не против Бога, а против церкви как социального института, сочетающего в себе черты фарисейства. Духовные искания героя ведут его не к "атеизму", а к познанию того, что "только Его есть сила вовеки". Роман Якобсена завершается гибелью героя. И это весьма символично. Ибо по мнению Йенса Петера таким как Нильс Люне нет места на земле. И это так. Поэтому он спешит покончить мiрские дела и записывается вольноопределяющимся в армию (невольно на память пришёл герой рассказа Всеволода Гаршина "Трус"). Хмурым мартовским днём он был ранен в грудь. В лазарете Нильсу прямо сказали, что он обречён. Но это известие не повергает Люне в уныние, последние его мысли и слова адресованы к милосердию Всевышнего:

" — Если бы я был Бог, — пробормотал он и про себя добавил: «…и дарил бы вечное блаженство тому, кто не кается до последнего».
Боль все страшней мучила Нильса, рвала ему грудь, стала нестерпима. Как хорошо было иметь Бога, чтобы плакать и молиться..."

Возможно ли после такого финала говорить о том, что роман Йенса Петера Якобсена - это "библия атеизма"? На мой взгляд, подобная характеристика "Нильса Люне" была бы ошибочной. Ведь главный герой Якобсена восстаёт не против Бога, а против того, что "на Моисеевом седалище засели книжники и фарисеи"... Это действительно антиклерикальный роман. Но, вместе с тем, и глубоко христианский...

Нильс Люне — воспитанный и тихий молодой человек, олицетворение своей эпохи, который идёт по жизни, пытаясь найти в ней «поэзию». Вот только незадача — эта вся «поэзия» в его голове родом из детства и сказок, которые, увы, не соответствуют действительности. Разърённый тем, что мир не хочет подстраиваться под его представления, он порубился в кабачки с Богом и теперь атеист до мозга костей. Периодически «поэзию» он ищет в женских руках, но с неутешительным результатом, что в общем-то неудивительно при таком-то отношении

«Нильс Люне» Петера Якобсена попался мне в руки очень невовремя. С моей стороны это была попытка отвлечься от выматывающей рабочей недели, которая в итоге вылилась в дополнительное ведро уныния. На протяжении всей книги Нильс попеременно страдает от психологических и физических трудностей, которые раз за разом встают у него на пути до тех пор, пока ему это всё не надоедает окончательно и бесповоротно. Не иначе как за компанию с ним страдает и читатель, который на финальных страницах вздыхает не с сочувствием к персонажу, а почти с облегчением. Получается особенно цинично на фоне того, что фактически он на руках рождается и умирает - писатель в какие-то 200 страницы умудрился утрамбовать ни много нимало, но целую жизнь.

Заунывная риторика, которую пытается передать в этой истории Якобсен, хрустит на зубах песчаным крошевом, не желая усваиваться. Критика христианства не получилась, слова, выдавливаемые героями в попытке защитить атеистическое учение, смотрятся до обидного нелепо и странно. Ближе к развязке эта сторона вопроса оборачивается тотальным фарсом, когда в итоге Нильс Люне возвращается таки к Богу, потому что не у кого было больше просить помощи и поддержки.

Книга вызвала настолько лютое раздражение, что в попытке понять не упустила ли я что-то из основного посыла, несколько раз перечитала вступление. Лучше, впрочем, не стало.

Вялый народ эти датчане. Недаром викинги перед дракой нагрызались мухоморов.
Михаил Веллер, "Ножик Сережи Довлатова"

Эта, в общем-то, проходная фраза из книги Веллера вспомнилась сразу, с первых строк "Нильса Люне", да так и не ушла из головы до конца романа. Романа, который читался очень тяжело - 170 страниц текста я одолевал почти месяц, то и дело откладывая книгу в сторону и беря в руки другие. В целом пафос минувших столетий мне гораздо ближе, роднее и дороже, нежели современная ирония постмодернистского толка, но в данном конкретном случае очень хотелось снизить этот пафос как угодно, любыми средствами.

А еще столь же неотвязным мотивом в голове крутилось известное стихотворение Зинаиды Гиппиус "Всё кругом", написанное почти исключительно прилагательными с редким вкраплением наречий. Мелькнула мысль использовать этот художественный прием, написав рецензию с помощью одних лишь имен существительных. И существительные эти - вялость, аморфность, тлен, тщета, бренность, хрупкость, непрочность, зыбкость, бесплотность, бестелесность, безнадежность, призрачность, эфемерность, неустойчивость, безволие, апатия, анемия...

Всё это - при том, что собственно литературный талант Йенса-Петера Якобсена, автора романа, не вызывает никаких сомнений. Он мастерски владеет искусством психологически достоверного изображения характеров, у него прекрасный язык - несколько архаичный и тяжеловесный, но при этом богатый и выразительный. Но, видимо, дело в разнице менталитетов - со скандинавской литературой отношения не складываются давно и прочно.

Очень удручает навязчиво звучащая на всем протяжении романа тема смерти - часто преждевременной и столь же часто немотивированной. Как-то уж слишком педалируется тема ухода из жизни молодой красавицы Эделе, тети главного героя, чье здоровье было расстроено постоянными балами (ей-богу, тут хочется примерить на себя маску поручика Ржевского из анекдотов или булгаковского Коровьева и глумливо спросить, отчего же не умерли прочие участники этих балов? или они тоже умерли, просто это осталось за кадром?), нестарой матери Нильса, друга его детства Эрика, так и не сумевшего реализовать талант художника...

Под конец вообще создалось ощущение, что то ли героям просто надоело жить, то ли автору надоели герои, но смерти стали уж совсем скоропостижными и скомканными - трехлетнее семейное счастье Нильса, завершившееся смертью его жены ("вдруг весной Герда слегла и уже не встала с постели") и сына ("тогда-то, придя однажды с поля, он нашел своего мальчика совсем больным"), умещается в пять страниц текста. ПЯТЬ СТРАНИЦ. Между тем одно лишь решительное объяснение с фру Бойе занимает почти в два раза больше места. Не знаю, как вам, уважаемые читатели этой рецензии, но мне видится в этом что-то глубоко неправильное.

Тема смерти не ограничивается собственно уходом из жизни героев. Точно так же, как люди, умирает и всё остальное - сюжетные линии (друг детства Фритьоф исчезает из повествования как-то вдруг), надежды (матери Нильса - на путешествие в дальние страны; самого Нильса - на поиски себя, на большие свершения и яркую жизнь; Эрика - на создание шедевра, соответствующего если не его таланту, то как минимум его амбициям, и т.д.), отношения (между Нильсом и фру Бойе, позже - между Нильсом и Фениморой)... Всё умирает, всё распадается, всё обращается в прах.

Не самые светлые чувства вызывает и сам главный герой - он, по меткому выражению Стругацких, "красивый, но вьялый". Умный, образованный, интеллектуальный, тонко чувствующий - но лишенный жизненной силы, неспособный на решительные действия, один из без вести пропавших при переходе от слов к делу. В критические моменты он выступает в роли статиста, пассивной фигуры, безропотно принимая чужие решения и не совершая попыток переломить ситуацию.

Вот примерно так. Но закончить хочется цитатой из совершенно другой книги - "Волкодава" Марии Семеновой:

Гверн поинтересовался:

• Если там уж так все неправильно, чего ради ты нам пересказываешь такую скверную книгу?

• Книга, - сказал он, - вовсе не скверная, скорее даже наоборот. Тот, кто написал ее, владел пером лучше, чем я владею мечом.