New Spring

— Ты носишь шаль всего четыре месяца или чуть больше, и у тебя уже есть неотложные дела? Ха! Ты до сих не усвоила первого урока: получение шали означает, что ты готова по-настоящему учиться. Второй урок — осторожность. Я слишком хорошо знаю, каково это: быть молодой, саидар наготове, а весь мир у твоих ног. Как тебе кажется. — (Морейн пыталась вставить хоть слово, но это было все равно что оказаться на пути лавины.) — В жизни тебе ещё не раз придётся многим рисковать — если проживёшь достаточно долго. Ты и так уже очень рискуешь, о том не подозревая. Слушай меня внимательно. И делай так, как я тебе скажу. Вечером я проверю твою кровать, и, если она окажется пуста, я тебя отыщу, и ты горько пожалеешь о тех мышах. А потом сможешь утереть слезы шалью, которая, по-твоему, делает тебя непобедимой. В этом ты заблуждаешься.
Уставясь на закрывшуюся за Кадсуане дверь, Морейн вдруг сообразила, что в руке у неё кубок с вином, и залпом выпила его до дна. Нет, эта женщина просто... устрашающая!

— Я могу прожить ещё лет тридцать, — сказала Кадсуане, протянув руку за предложенным Морейн кубком. — Или же всего три года. Кто возьмётся сказать?
Глаза Морейн округлились, и она пролила горячее вино себе на запястье. Мериан тихо охнула, а у Ларелле был такой вид, точно ей в лоб заехали булыжником. Всякая Айз Седай скорее плюнет на стол, чем упомянет о своём возрасте или о возрасте кого-то из сестер. Но Кадсуане — это не всякая Айз Седай.
— В следующий раз, дитя моё, когда наливаешь вино, будь чуточку поосторожнее, — невозмутимо промолвила Кадсуане. — Хорошо? — Морейн отошла к камину, не сводя с неё глаз, а Зелёная сестра продолжила: — Мейлин куда старше. Когда мы с ней уйдём из этого мира, тогда самой сильной останется Керене.
Ларелле вздрогнула. Неужели Кадсуане в самом деле намерена за один раз нарушить все обычаи?
— Я тебя чем-то обеспокоила? — Зелёная сестра обернулась к Ларелле. Её заботливый тон вряд ли кого-нибудь ввёл в заблуждение, и Кадсуане продолжила, не дожидаясь ответа: — Если мы умалчиваем о своём возрасте, это ещё не значит, что людям неведомо, что мы живём дольше их. Ха! А после Керене — резкое падение к следующим пяти. Пяти — если это дитя и та девочка Санчей разовьют свой потенциал. К тому же одной из пяти столько же лет, сколько и мне, и она уже подумывает, не пора ли ей на покой.
— Какой в этом смысл? — спросила Мериан слабым, точно от дурноты, голосом.
Ларелле прижимала ладони к животу, лицо у неё посерело. Они едва взглянули на предложенное Морейн вино и знаком отказались, и она так и держала кубок в руке, хотя вряд ли сумела бы и сама сделать хоть глоток.
Кадсуане нахмурилась —зрелище не из тех, что радуют сердце.
— За тысячу лет в Башню не пришла ни одна, кто сравнился бы со мною. Почти за шестьсот лет — никого, сравнимого с Мейлин или Керене. Тысячу лет назад нашлось бы по меньшей мере пятьдесят сестёр, кто по Силе стоял бы выше этой девочки. А глядишь, через сотню лет она сама будет в числе первых. Возможно, конечно, что к тому времени отыщется кто-то посильнее, но вовсе не пятьдесят. Скорей всего, вообще никого. Мы сокращаемся в числе, вырождаемся.