The Sea of Tranquility

Я перестала жалеть себя и начала ненавидеть. Нытье — жалкое, недостойное занятие, а вот ненависть — движущая сила.

Меня поражает, что люди боятся темноты, но ни на секунду не задумываются о том, что им что-то может угрожать днем, словно солнце надежно защищает их от всего зла на свете. Но оно не защищает. Оно лишь нашептывает, убаюкивает своим теплом, чтобы потом шмякнуть вас мордой в грязь. Дневной свет не дает гарантии безопасности. Плохое случается в любое время суток; оно не ждет наступления темноты.

Когда тебе кажется, что хватит, значит, осталось ещё столько же.

Зло находчиво и изобретательно.

Один раз умрешь — потом умирать уже не страшно.
А я однажды умерла.
И смерти я больше не боюсь.
Я боюсь всего остального.

Детство - это страна, в которой никто не умирает...

Иногда проще сделать вид, что все нормально, чем признать, что все ненормально.

«Я живу в мире, где нет ни магии, ни чудес. Где нет провидцев, оборотней, ангелов и суперменов, которые спасли бы тебя. Где люди умирают, музыка распадается на отдельные звуки и вообще все сплошь одно дерьмо. Я так сильно придавлена к земле грузом действительности, что порой и сама не понимаю, как мне еще удается переставлять ноги.»

Моя зависть - живое существо. Подвижное, переменчивое, растущее.

— Джош в меня не влюблен, и я в него тоже.
— Расскажи это кому-нибудь другому, Солнышко, а мне не надо. Ты видела, как он на тебя смотрит? — Я видела, как он на меня смотрит, но не знаю, что это значит. — Как на стол семнадцатого века, украшенный резьбой ручной работы, причем в идеальном состоянии.
— То есть он смотрит на меня, как на мебель?
— Именно. Видишь? Ты меня поняла.

В его поцелуе обещание, память о будущем, надежда на счастье.

Я не знаю, что сказать, поэтому делаю смелый ход: ничего не говорю.