Цитаты из книги Солнце и сталь

Нам дано услышать два голоса. Один взывает к нам изнутри, другой - извне. Внешний голос еще называют "долгом". Беспредельно счастлив тот, у кого оба эти зова звучат в унисон.

Мне невозможно было представить себе романтически благородную гибель без атлетического торса с рельефной мускулатурой. Хилое тело в объятиях смерти — что может быть комичнее и вульгарнее? Когда мне было восемнадцать, я грезил о ранней гибели, но отлично понимал, что не подхожу для подобной участи, поскольку не обладаю мускулатурой, соответствующей драматическому финалу.

Если уподобить «я» дому, то тело — это сад, окружающий жилище. Я мог по собственному усмотрению содержать свой сад в идеальном порядке или дать ему прийти в запустение, зарасти сорными травами. Свободу этого выбора понимает не всякий. Многие считают, что над их садом властвует некая сила, которую они называют судьбой.

Слова — это средство, с помощью которого реальность преображается в абстрактные образы, предназначенные для рассудочного восприятия. Они подвергают действительность коррозии и в этом процессе неизбежно корродируют сами.

Боль — единственное телесное доказательство существования сознания, а возможно, и единственное его физическое выражение.

Когда я вспоминаю свое раннее детство, то оказывается, что память слова во мне появилась гораздо раньше, чем память тела. У нормальных людей жизнь начинается с ощущения своей плоти, а уж потом появляется слово. Ко мне же первыми пришли слова, а тело медлило, упрямилось. Когда я наконец с ним познакомился, оно уже обрело черты умозрительности и, конечно же, было все изъедено словами.

Ни разу не приходилось мне слышать или читать, чтобы обладатель сильного тела, вполне годящегося для отважных поступков, издевался над героизмом. Цинизм всегда сочетается с хилой или, наоборот, заплывшей жиром плотью — в отличие от страстного нигилизма и героизма, обычной принадлежностью которых являются закаленные мышцы. А все дело в том, что героизм можно назвать главным принципом телесности, ведь, в сущности, он сводится к контрасту между расцветом плоти и мгновенным ее разрушением — смертью.

= Когда с помощью слов пытаются сказать правду, всегда спотыкаются.=

Насмешки над героем всегда раздаются из уст человека, считающего, что сам он на подобное не способен.

Организм мужчины обладает множеством мышц, которые в современной жизни стали, в общем-то, не нужны. они столь же необязательны, как классическое образование, - во всяком случае, с точки зрения человека практического.

Если уподобить "я" дому, то тело - это сад, окружающий жилище.

Мне телесные несовершенства казались чем-то постыдным - ведь их обладатель, по сути дела, выставлял напоказ срамные атрибуты своего духовного уродства. Пожалуй, это единственный вид нарциссизма, который я не способен понять и простить.

...главная функция Слова заключена в мистическом ритуале записывания (то есть обрабатывания) мгновений, из которых состоит бесцветная дистанция, отделяющая нас от смерти.

Я должен заставить свое сознание воспринимать идею конца. Тут корень всему. Совершенно ясно,что отсюда начинается путь к настоящей свободе.

Стоит мне начать бешено размахивать руками, и я тут же потеряю частицу своей интеллектуальной крови. Стоит мне хоть на миг задуматься перед нанесением удара, и он не поразит цели. Я был уверен, что где-то обретается принцип более высокого порядка, примиряющий эти полюса и сводящий их воедино. Имя ему - смерть, в этом я не сомневался.

Создаваемые мной мускулы являлись одновременно принадлежностью бытия и предметом искусства; при этом парадоксальным образом они обладали всеми признаками абстракции. В них имелся всего один изъян — они были слишком тесно сплетены с жизнью, а потому вместе с ней обречены на увядание и гибель.