
Криминальная Одесса
AlexAndrews
- 13 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Жутковатая поэма получилась (или не получилась?) у Багрицкого. Стиль автора в этом детище я не признала, будто чего-то не хватало. Безусловно, остался отпечаток того, что поэма не дописана. Нет в ней того волшебства, которое меня так гипнотизировало в стихотворениях поэта, с которыми я знакомилась ранее. Иногда казалось, что вот промелькнуло что-то похожее, что-то знакомое, вот сейчас раздастся мелодия поэзии, которая увлечет читателя за собой; словно кобру, что слышит мелодию наигрываемую заклинателем змей. Но нет. Каждый раз ниточка обрывалась и волшебство пропадало.
Однако, у Багрицкого в стихах прекрасные, тончайшие образы и этого не отнять. Некоторые четверостишия были такими солнечными, наполненными жизнью и дыханием, что становилось очень приятно. Словно это не черные буквы мерцают на белом экране монитора, а теплые лучи полуденного солнца пробиваются сквозь листву.
Позволю себе смелость предположить, что мне понятен замысел автора. Показать контраст войны и мира, показать как революция ломала судьбы людей, как уродовала мир, в котором не оставалось места солнцу и любви. Только февральская тьма, только сырость, только боль и чувство утраты. "Мы одни - в этом мокром мире" - пишет автор. И все же хочется света в конце этих коридоров сновиденья. Хочется увидеть как жизнь и радость восстают вместе с природой весной и возвращают все утраченное и отнятое.
Жаль, что поэма недописанная и заканчивается на такой жуткой ноте торжества тьмы и грязи. Грустно очень.

Так получилось, что это произведение должно было стать первой частью трилогии, но оказалось незаконченным из-за смерти автора, рукописи доводили до ума (расшифровывали, как сказано в примечании) товарищи Тренев и Харджиев. Кажущееся неподходящее название объясняется тем, что с издателем было уже обговорено, что название будет "Февраль". Но, если подумать, таким случайным практически образом определилось многое объясняющее именно в такой концовке название.
А начиналось-то все как... Вот он, всем известный птицелов, зачитывается Альфредом Брэмом , живущий в своих фантазиях, шустрый иудейский мальчик, только отслуживший в армии, не утративший этих фантазий даже на войне, наоборот, вплетающий воспоминания о ней в свой мир. Конец осени, увидел восхитительную красавицу, получил от неё отворот-поворот. И вот тут пошло умирание романтического мира, самое начало этого процесса, ведь осень, как известно, это время для начала.
И вот уже февраль, совсем другой человек, тогда пуганый городовым, сейчас сам состоит в бригаде по отлову не птиц, а преступников, встречает эту красавицу в доме разврата. Возможно, это была пращурица Инстасамки, потому что-таки за деньги "да" оказалась. И эта встреча окончательно хоронит того романтика, что был вначале поэмы. Страшно даже представить что было бы в несостоявшемся продолжении. Однозначно, в таких случаях говорят, уберите от экрана детей. Неслучайно настоящая фамилия Багрицкого (Дзюбан) похожа на фамилию футболиста замешанного в одном порнографическом скандале)

Ух, это было неожиданно.
Начну с формы, которая для меня представляла наибольший интерес. Поэма неоконченная и внутри неё заложен очень сложный, рваный ритмический рисунок, временами рассыпающийся в принципе (видимо где-то рифмы так и не были найдены). Я обычно высоко оцениваю такие изысканные игры со слогом и тут конечно же получил свою долю удовольствия.
Поэма очень текстурная, описания персонажей и событий настолько осязаемы, что кажется, будто смотришь пьесу и все эти люди играют перед читателем. Вместе с тем периодические уходы в эфемерность и иллюзорность сложных метафор придают повествованию несколько отрешённую природу. Вот на таких эмоциональных качелях я и прокачался все 30 страниц.
Поэма представляет собой историю неслучившейся любви, события которой происходят в разные моменты времени и показывают, как ситуация за несколько лет встала с ног на голову, сильно поменяв положение людей из разных классов. Через рассказ юношеской влюблённости в дореволюционной Одессе мы вместе с главным героем проходим войну, события Февраля и Октября, в огне которых сгорает не только старая страна, но и его юношеская наивность и светлые чувства.
Общий фон достаточно мрачный. Но в конце, когда герой вроде как торжествует и празднует победу, его охватывает тоска, в которой слышатся нотки навсегда утерянной атмосферы из юности. Наверное, как-то так же в этот момент могла чувствовать себя страна, если ваше воображение может отождествить её в живой сущности.
Вообще, в поэме просто валом аллегорий, но рассказывать о них точно не интересно. Каждый найдёт их сам, некоторые видны на поверхности.
«Февраль» — это непростое чтение, которое вы либо сразу отложите как сложно воспринимаемое, либо прочитаете взахлёб как я, возможно поливая последние страницы скупыми слезами о безвозвратно утраченном, о том, чего не вернуть никакой силой и властью.
Тонкое, очень грустное произведение, в нескладных рифмах которого хочется заблудиться навсегда, трогать их и наслаждаться их шершавым несовершенством.

Она останавливалась у цветочниц,
И пальцы её выбирали розу,
Плававшую в эмалированной миске,
Как маленькая махровая рыбка.
Из колониального магазина
Потягивало жжёным кофе, корицей,
И в этом запахе, с мокрой розой,
Над ворохами листвы в корзинах,
Она мне казалась чудесной птицей,
Выпорхнувшей из книги Брэма...

Видно, созвездье Стрельца застряло
Над чернотой моего жилища,
Над пресловутым еврейским чадом
Гусиного жира, над зубрёжкой
Скучных молитв, над бородачами
На фотографиях семейных...

В третьей комнате нас встретил парень
В голубых кальсонах и фуфайке.
Он стоял, расставив ноги прочно,
Медленно покачиваясь торсом
И помахивая, как перчаткой,
Браунингом... Он мигнул нам глазом:
«Ой! Здесь целый флот! Из этой пушки
Всех не перекокаешь. Я сдался...»
А за ним, откинув одеяло,
Голоногая, в ночной рубашке,
Сползшей с плеч, кусая папироску,
Полусонная, сидела молча
Та, которая меня томила
Соловьиным взглядом и полётом
Туфелек по скользкому асфальту...










Другие издания
