Улыбка вечности

И жизнь уже вовсе не казалась чем-то сранным и непонятным, всё было понятно, всё как надо. И замысел её заключался, как видно, лишь в том, что каждый имел право на существование, а все вместе они должны были составить одно целое. Смысл был настолько прост, что добавить к этому было нечего.

Я знаю, что любовь — это еще не все, а вот жизнь — это все. Да, жизнь — это все.

И тогда я понял, что жизнь - это всё, что кроме неё ничего нет.

Я принимаю тебя, дорогая жизнь, такой, как ты есть, потому что никакой иной представить тебя всё равно невозможно.

Хотя я ровно ничего не понял, про что вы тут, господа хорошие, толковали, но я всей душой с вами с обоими согласен, во всем согласен.

Исконно тебе присущее знаешь и без опыта: море и в затишье, в отсутствие шторма, знает о темных своих глубинах.

А вот жить, жить в полном смысле этого слова и радоваться жизни -- это под силу лишь незаурядной личности.

Мы боремся каждый в одиночку, вечно чего-то ищем, но каждый находит лишь самого себя. Мы одиноки в беспредельном пространстве, наше одиночество вопиет во тьме.

Мы знаем только про себя, об остальном можем только догадываться, наш удел — жизнь, иного нам не дано.

Радость добывается нелегко, это требует немалых усилий. Пусть человек похоронит свое горе, утопит его в целом море света, и каждый тогда увидит, как эта отдельная, крошечная боль лучится драгоценным алмазом, добытым в мрачных скалах.

Быть счастливым — это долг человека.

Всякая подлинная жизненная судьба для человека — клетка, потому что она предлагает лишь один вариант, потому что границы ее жестки и определенны, и чем жестче ее границы, тем острее дает она почувствовать простирающуюся за ними беспредельность.

Я верю в жизнь со всем хорошим и плохим, что в ней есть, я благодарен ей за все. Я благодарен ей за тьму и свет, за сомнение и веру, за вечер и утро. У меня есть что-то одно, у моих братьев все остальное.

А то единственное, что имеет какое-то значение, существует где-то вне моего я.

Мне невыносимо, что жизнь столь огромна! Мне невыносимо, что она не имеет границ! Мне невыносимо мое одиночество в пространстве, у которого нет конца!

Что нам любовь, что нам жизнь, если все мы мертвы.

Мне думается, для того чтобы стать мертвым, то есть приобщиться к вечности, надо действительно что-то собой представлять. Надо стоять вне жизни и над жизнью в обычном смысле этого слова, а не быть у нее в подчинении.