Очень старый народ

В «Очень древнем народе» прослеживается намек на культ именно Ктулху (более подробно отраженный в «Зове Ктулху») - кровавые жертвоприношения, отрешенность участников, и показавшийся звук "кожистых крыльев", упоминаемых в ходе приближения отряда к месту сбора служителей.

Интересный и в своем роде уникальный факт: этот рассказ почти целиком использован в составе романа Фрэнка Белнэпа Лонга «Ужас с холмов», расширяющего историю вселенной Ктулху. Справедливости ради - с полного разрешения Говарда Лавкрафта.

Это один из немногих рассказов, где действующие лица - не американцы или британцы, а римляне. При этом сохраняется свойственная Лавкрафту манера делать акцент на разделении народа на варваров и высокородных, на «чистокровных римлян» и кочевников.

«Очень старый народ» (англ. The Very Old Folk) — это название дал рассказу издатель, который прочел его в письме Говарда Филлипса Лавкрафт к Дональду Вандрею, от 3 ноября 1927 года. Впервые опубликован в небольшом пресс-журнале «Scienti-Snaps», в выпуске лета 1940. В 1995 году вошел в сборник издательства «Arkham House» под редакцией С. Т. Джоши.

Фрэнк Белнэп Лонг тоже прочел этот фрагмент, который Лавкрафт написал о своем сне и получил от него одобрение на то, чтобы включить его в часть своей повести «Ужас с холмов».

Рассказчику снится сон, в котором главный герой — Луций Целий Руф, военный квестор в Древнем Риме, в стране васконов, недалеко от Помпелло, у подножия Пиренеев в Ближней Испании. Каждый год местных жителей нападали племена сошедшие с гор, которые похищали людей и приносили в жертву на шабаше. Чувство приближающегося зла охватило деревню из-за беспорядков между горожанами и горцами. Все знали, что они отомстят.

Очень древний народ обитал высоко в холмах; они говорили на отрывистом языке, который васконы не понимали. Каждую весну перед календами мая и осеню перед календами ноября они свершали мерзкие обряды, их вопли и жертвенные костры вселяли ужас в деревни.

В город прибыла пятая когорта (300 солдат) XII-го легиона из Калагурриса, которой командовали: Тиберий Анней Стилпо, Гней Бальбутий, Публий Скрибоний, Секстий Аселлий. Военная экспедиция двинулись маршем в горы сумерках, с целью захватить пленников для суда пропретора в Таррако. Луций предоставил исследования о древнем народе, описанные в свитках из Сирии, Египта и Астурии, а также истории кровожадного жреца Арицийской Дианы из лесного храма на краю озера Неми. Проводник Верцеллий показал путь в горы. Ночью вспыхнули костры и звук барабанов усилился. затем на них напали летающие существа:

Воздух стал ощутимо холоднее и задрожал от ужасающих хлопков огромных крыльев. Фантастические тени и очертания существ скользили по небу, а затем вдруг с неба исчезли все звезды. Когда факелы потухли, над пораженной и дико кричащей когортой остались лишь гибельные и ужасные жертвенные костры на возвышающихся вершинах; адский и красный, их огонь сейчас обрисовывал фигуры безумно скачущих колоссальных безымянных существ, о которых никогда не осмеливались даже прошептать в самых жутких сказаниях ни фригийский жрец, ни старуха из кампанийского селения. Над слившимися криками людей и лошадей раздался демонический грохот, а холодный как лед пронизывающий воздушный поток неторопливо скользнул вниз с тех запретных высот и обернулся вокруг каждого человека, а затем вся когорта принялась бороться и кричать в темноте, будто изображая судьбу Лаокоона и его сыновей. Только старый Скрибоний Либо казался покорившимся судьбе. Он произнес несколько слов, не заглушенных воплями: «Malitia vetus — malitia vetus est… venit… tandem venit…» (Древнее зло… это древнее зло… случилось… случилось наконец…).

Рассказчик просыпается и заявляет, что «это был самый яркий сон за многие годы, основанный на колодцах подсознания, давно нетронутых и забытых». О судьбе когорты записей не было, но город дожил до наших дней под названием Помпелоны. В конце рассказчик называет свое имя как Гай Юлий Вер Максимин.