Мир

Не на мелких мещан, человечков пустых, ополчился поэт, не на женщин,
Но с Геракловым мужеством в гневной душе он восстал на великих и сильных.
Перебрал чрез ужасный кожевенный смрад, через злости вонючей угрозу
И без трепета с первых шагов поднялся на чудовище с пастью клыкастой.
На зверюгу. Страшней, чем у Кинны, глаза у него, словно плошки, пылали,
А вокруг головы его лижущих сто языков, сто льстецов извивались.
Его голос ревет, как в горах водопад, громыхающий, гибель несущий,
Он вонюч, словно морж, и задаст, как верблюд, как немытая Ламия, грязен.