Цитаты из книги Отель «У озера»

В моем представлении идеальное счастье-это весь день сидеть на солнце в саду, читать или писать в полной и безусловной уверенности, что тот, кого я люблю, вечером вернется домой. Ко мне. И так каждый вечер.

... хорошие женщины всегда считают, что виноваты, когда им грубят. Плохие всегда ни при чем.

Художественная литература, это освященное веками прибежище всех неприкаянных...

Ссору можно забыть; чувство неловкости никогда не забывается.

Вы не представляете, какой многообещающей становится жизнь, как только решишь жить исключительно для себя. И насколько здравыми становятся решения, когда их подсказывает эгоизм. На свете нет ничего проще — решить, что вы хотите или, скорее, чего вам не хочется, и действовать соответственно.

...никаких воздаяний не существует. Все, что вам говорили о добре бескорыстия и зле себялюбия, совершенно неверно. Это заповедь для рабов, она ведет к смирению. А моя философия — вас это, может, и удивит — завоюет вам массу друзей. Людям легко иметь дело с низкими моральными требованиями. А вот совестливость их отпугивает.

Quarrels can be made up; embarrassment can never quite be forgotten.

Женщины делятся грустью, подумала Эдит. А радостью предпочитают похваляться. Торжество, победа над неблагоприятными обстоятельствами требуют благодарных зрителей. И атмосфера нервозной суеты, подчас усугубляемая болтовней на сексуальные темы, — все это лишь для того, чтобы покрасоваться перед приятельницами. Никаким единением тут и не пахнет.

Эдит, привыкшая к тягучим монологам, которые большинство принимало за истинно разумные беседы, больше того, сама привыкшая лепить затейливые и даже ученые фразы, которыми столь непринужденно изъяснялись персонажи в ее романах, откинулась на спинку стула и улыбнулась. Ей так редко выпадало наслаждаться словом.

Люди ждут от писателей, чтобы те доставляли им наслаждение, подумала она. Они считают — писатели должны радоваться уже тому, что ублажают читателей. Подобно придворным лизоблюдам эпохи средних веков, карликам, jongleurs. Ну, а с нами-то как? Нам никто и не думает доставлять наслаждение.

Неправда, что дьявол найдёт работу для праздных рук; как раз этого он и не делает. Дьяволу положено держать наготове набор заманчивых развлечений, соблазнов, толкающих на предосудительные поступки. А вместо этого он всего и предлагает, что немудреный выбор между работой до изнеможения и тупым бездельем. Это и выбором-то не назовёшь. Дьявол и тот отлынивает от своих обязанностей.

'My dear, I'm the one with all the stories,' she was in time to hear Penelope say. 'I wonder she doesn't put me in a book.' I have, thought Edith. You did not recognize yourself.

Some women raise altars to themselves, thought Edith. And they are right to do so. Although I doubt if I could carry it off.

Good women always think it is their fault when someone else is being offensive. Bad women never take the blame for anything.

My idea of absolute happiness is to sit in a hot garden all day, reading, or writing, utterly safe in the knowledge that the person I love will come home to me in the evening. Every evening.

I have been too harsh on women, she thought, because I understand them better than I understand men. I know their watchfulness, their patience, their need to advertise themselves as successful. Their need never to admit to a failure. I know all that because I am one of them.

I too have a past, she thought, with an uncharacteristic spurt of indignation. I too have had my deaths and my departures, some of them quite recent. But I have learned to shield them, to hide them from sight, to keep them at bay. To exhibit my wounds would, for me, denote an emotional incontinence of which I might later be ashamed.

'No, no. I don't perceive you as a distracted being. I mean that if I were younger and more trendy I should probably say that I could deconstruct the signifiers of your discourse.'

She was a handsome woman of forty-five and would remain so for many years.