Карамора

Случилось как-то так, что во множестве товарищей у меня не нашлось друзей. Ни одного человека, с которым я мог бы свободно говорить о самом существенном, – о себе. Я, разумеется, пробовал говорить на эту тему, но разговоры в этом духе не удавались и не удовлетворяли меня. Не все зияния в душе можно заткнуть книгой, к тому же есть книги, которые очень зло расширяют и углубляют эти зияния..

А между тем с мыслями надо бы осторожно обращаться, никто ведь не знает, какие – верные, какие – нет.

Человек – не мыслями живёт, а бессмысленным желанием.

Нет, писание дело увлекающее. Пишешь – и как будто не один ты на земле, есть ещё кто-то, кому ты дорог, пред кем ни в чём не виноват, кто хорошо понимает тебя, не обидно жалеет.
Пишешь – и сам себе кажешься умнее, лучше. Опьяняет это дело. Вот когда я чувствую Достоевского: это был писатель наиболее глубоко опьянявшийся сам собою, бешеной, метельной, внеразумной игрою своего воображения, – игрою многих в себе одном.

Жаловаться же вообще бесполезно: человек человеку глух, подобно камню.

Забыта земля наша разумом бога, забыта среди звёзд, и одиноки, чужды друг другу люди на ней!

Ум, учитель надоедливый, диктует ему: «Возле идёт человек». А ученик пишет: «Во зле идёт человек…»

В жизни действует такой закон: чем дальше от вас люди, тем они лучше, а чем ближе – тем хуже.

Всякий человек не всю жизнь плох, иной раз и плохой похвалы достоин. Человек - не камень, а и камень от времени меняется.

"... привычка жить честно - это как раз то самое, чего не хватает людям".

– «Матери умирают всегда спокойнее отцов, потому что матерям доступно сознание непрерывности жизни».
 Доктор усмехнулся, говорит:
– «Животные умирают ещё спокойнее женщин».

Женщине доступно нечто, навсегда недоступное мужчинам: женщина чувствует зарождение новой жизни во плоти её, она является постоянным источником обновления сил мира. Она видит также, что ею зажигаются лучшие мысли, её ради совершают подвиги, от неё вся красота и поэзия, и если б не было женщины, вы думали бы только о пище, живя, как звери. На земле нет ничего твёрже и понятнее женщины, и вам не на что опереться, кроме её

Море гремит, камни ворочает, абхазы ходят, место неровное, горы кругом, а ночи - такая чернота, будто тебя в смоле утопили.

Платьице голубое вроде облака, - душа насквозь светится.

Хорошо это придумано - винишко!

"Запутанные люди - интереснее".

«Лев Толстой говорит: «Понятие вечности есть болезнь ума». А я говорю: любовь – болезнь воображения. Наиболее нормально относятся к любви кролики и морские свинки».

Известно, что нет ничего легче лжи и клеветы

Несомненно, это был какой-то чудак. Чудаки украшают мир.