On Writing

Бывали времена – особенно летом, когда приходилось глотать солевые пилюли, – когда мне становилось ясно, что я просто повторяю жизнь своей матери. Обычно эта мысль казалась забавной. Но если я уставал или приходили дополнительные счета, а денег, чтобы их оплатить, не было, она казалась ужасной. Тогда я думал: «Нет, не так должна быть устроена наша жизнь». И тут же приходила другая мысль: «Точно так же думает полмира».

Если рассудительнейшие, трезвейшие люди могут трахаться как помешанные – даже действительно сходить с ума, когда ими овладевает этот порыв, – почему тогда писатель не может рехнуться и остаться в своем уме?

Работа начинает ощущаться как работа, а для большинства писателей это первый поцелуй смерти.

С финансовой точки зрения двое ребятишек – это на два больше, чем нужно для студентов колледжа, работающих в прачечной и на второй смене в пончиковой.

Грамматика - это не докучный геморрой, это шест, за который можно схватиться, чтобы помочь мыслям подняться на ноги и идти дальше

Я пишу под громкую музыку – хард-рок, типа «Эй-Си/Ди-Си», «Ганз'н'Роузес» и «Металлики», – но эта музыка для меня просто еще один способ закрыть дверь.

В чем нет радости, то нехорошо. Лучше заняться чем-нибудь другим, где залежи таланта более богаты и доля удовольствия больше.

Лучше всего обучаешься, чего не надо делать, когда читаешь плохую прозу...

... пишут человеки, редактируют - боги.

... все книги о писательстве набиты враньём.