Гекуба

Слова твои прекрасны, дочь, но горечь
В их красоте.

О Зевс! О, что скажу я? Соблюдаешь
Ты точно ль нас? Иль даром ты почтен
От нас такою славой, а поставлен
Над смертными лишь Случай?

Но если там, в остатке жизни, скрыта
Такая же постыдная судьба,
Так умереть бы поскорей…

Но сколько ж бед передо мною?
Коснись одной, – глядишь, впилась другая,
А новая к себе влечёт… Никак
Не выпустят из очереди сердца…

Если нива
С бесплодною землёй орошена
И вовремя согрета небом, может
Она родить сторицей. А другие,
И тучные порой, неурожай
Постигнет от погоды. Между смертных
Совсем не то. Порочный только злым
И может быть. А добрый – только добрым:
Несчастия не властны извратить
Природный дар. Ну, а заслуга чья же?
Родивших ли иль тех, кто воспитал?
О, воспитанье много значит. Если
Кто обучен прекрасному, того
Не увлечёт постыдное: имеет
Он образец в прекрасном.

Подумаешь, не все ль мы точно гребнем
Вздымаемся кичливо: тот – гордясь,
Что он богат, а тот – что между граждан
В почёте он. Какая суета!
Заботы эти, замыслы… пустая
Шумиха слов. Того зови блаженным,
Кому не кроет зла насущный день.

О, проклят будь зловещий твой язык!
И отдыха не знают вести горя.

Нежданный грех! Неслыханный удар!
К горю прежнему
Горе новое!
Уж не вижу дней
Пред собою я
Без горючих слёз,
Без стенаний жалких!

Почти ж меня и сжалься; как художник,
Шаг отступив, взгляни ты на меня:
Все бедствия откроются тебе.
Царицею была я – ныне стала
Твоей рабой; я матерью была
Благословенной – и бездетна ныне
На склоне лет; отчизны лишена,
Одна на свете, всех несчастней смертных…

Ведь нет для смертных уз теснее, нет
Сильнее чар, чем дань любви во мраке.

Как странно нас судьба мутит порой.
И новый долг над старым торжествует
Сознаньем крови, то являя другом
Врага, то друга делая врагом.

Увы! Увы!
Свободы нет меж смертными: один
Богатства раб, а тот – судьбы, иному
Кладёт предел толпа его сограждан,
Тем письмена законов не велят
Так поступать, как хочет их природа.

Ну, в добрый час! Для нас и городов
Прямая польза, если остаются
Счастливыми достойные, а те,
Кто зло творил, свою приемлют кару.

Увы! Увы!
Чему же доверять? Не славе только…
Не прочности удачи тоже, впрочем…
Бессмертные, волнуя мир, и наш
Волнуют ум, чтоб в ослепленье детском
Мы чтили их…

Кто видел нас счастливыми, тому
Нам тяжело явить свои лохмотья…
Глаза поднять боимся мы.

Простительно, коль муки выше сил,
Желать уйти из этой жалкой жизни.

Агамемнон, не надо бы словам
Сильнее быть поступков. Если дело
Кто совершил благое, пусть и речь
Его звучит приятно; если ж дурно
Он поступил – пусть зло сквозит и в речи,
И не рядится в праздничный наряд
Неправда. О, до тонкости дошли
В искусстве льстивом умники; но всё же
И ум им изменяет, покидая
Искусников. Не ускользнёт никто!

Ведь в бедах дружба
Пытается… Кто счастию не друг?

Туда, на берег, в шатры
Идите, подруги,
И рабской вкусите доли.
От судьбы не уйдёшь никуда.