Цитаты из книги Полубрат

Мы хохочем над собой, это смех освободительный, неуёмный и настоящий, мы смеёмся надо всем, что с нами ещё будет.

Остатки лета догорали на ветвях деревьев вдоль Киркевейен, редея с каждым днём, скоро последние всполохи загаснут, ветки оголятся, осень зальёт печку и вычешет город своим безразмерным железным гребнем.

Пожар бушевал лишь у меня в голове, костёр занялся на небе, а такое возгорание пожарники не тушат.

Равноценна ли мысль злодеянию, если она живёт в голове, в дальнем закоулке, в тишине, невостребованная и не высказанная вслух? Так я размышлял. И доразмышлялся. Настал день, когда мне пришлось вытащить мысли из-под спуда. И поверить фантазии жизнью, которая оказалась чудовищно мала даже для меня.

Мир не всегда такой, как бы нам хотелось.

— Я слишком много пел, — сипит он. — Пытался заглушить шторм. — И сумели? — спрашивает мать. — Нет, — отвечает пастор.

Смеяться больно. Он счастлив, и это делает ему больно.

Тишина гуляла по комнатам и оставляла следы в потоках света.

Да, эта радость была печальна. Но и печаль нечасто искрилась радостью. Жизнь состояла не только из бальных фраков и медленных вальсов. В жизни ещё приходится ждать тех, кто не вернётся никогда.

Я давно научился с этим жить. Если я что и умею в жизни, так это общаться с хранящими молчание. Нужно просто играть в молчанку и самому тоже и ждать, кто не выдержит первым.

Гениальные идеи кустятся в самых заполошных головах.

За кого принимают себя эти родители, когда приговаривают своих сынов и дочерей пожизненно таскать колодки из букв? А чего ты не сменишь имя, иногда говорят те, кто ничего в этом не смыслит. Разве этим горю поможешь. Имя покроет тебя двойным позором, если ты попытаешься отделаться от него. Барнум.

Поверь мне, иногда гораздо больше удовольствия ответить "нет", чем "да".

С какой стати мне запрещают держать датский крест в собственном цветочном горшке?

Сибирь; женщина, мать, стоит на песчаном пляже, всматривается в море, лузгает семечки, из у нее полна горсть, и так каждый день. Пришлый человек спрашивает у нее, на что она смотрит. - Сына выглядываю, - отвечает она. - Припозднился что-то. - Долго нет? - уточняет пришлый. - Восемнадцать лет, - отвечает мать, жуя семечки и глядя на море.

- И то правда - кто возьмет в жены незаконорожденню? - шепчет он. - Что вы сказали? - Можете идти. - Моя дочь рождена по тем же законам, что и все!

- Возвращаться всегда нелегко, - говорит он. - Нелегко, - откликается Арнольд. - Или ты приезжаешь слишком рано. Или слишком поздно.

Вера уткнулась головой ей в колени и тихо заплакала... А Пра гладила её и чувствовала, как в ней разгорается ярость, та ярость, что суть оборотная сторона горя, горя, которого она хватила с лихвой, она ведь жила на одном горе, только горе заставляло трепыхаться её сердце.

И она впала в сонное забытье с открытыми глазами, так она часто лежала ночи напролет с тех пор, как Вильхельм не вернулся из страны холодных льдов и снегов. Для людей, которые ждут, это считается хорошим сном.