Истинное лицо

Он никогда не думал — может ли он быть в стороне от своих братьев. Вся эта чепуха о Республике и свободе — всего лишь слова, которые он даже не понимал. Республика — последнее, о чем он думал под огнем. Гораздо важнее были братья рядом с ним, и надежда, что завтра они еще будут живы.

...будущее — весьма хрупкое понятие для мандалориан. Воин не знает, наступит ли для него завтра. И мандалорианское слово, означающее будущее — венкуйот — передает больше оптимизм, чем значение времени

Я счастлив, что нашел отца, которому я нужен. Мы все счастливы.
«Не думает ли он, что я был плохим отцом для своих родных детей? Он никогда об этом не говорил…»
— Ради тебя я кого угодно убью, сынок, — сказал Скирата. — Не сомневайся.

Он никогда не интересовался, чем и как оборудована броня Вэу: просто тускло–черная броня, вид которой так пугал его, когда он был ребенком, а сейчас странно напоминал броню «Катарн», которую носят бойцы «Омеги». Черный — цвет справедливости. Броня Кэл'буира песчано–золотистого цвета — это цвет мести. Ордо выбрал ярко–красную броню просто потому, что ему нравился этот цвет.

Просто удивительно, как редко бывает необходимо применять силу...

У слова «эй'хан» не было перевода на общегалактический, потому что оно обозначало чисто мандалорианское понятие: момент мира в окружении семьи, друзей и воспоминаний о погибших, тех, кто был дорог, тоска о них почти до боли, состояние разума, которое едва приблизительно можно описать как «горькая сладость», что–то вроде предельного напряжения любви.

...она была длинноногой блондинкой потрясающей внешности, но для мандалорианина эти достоинства были в списке куда ниже, чем ум, храбрость и стойкость.

За свою безупречность Ордо и его братьям пришлось дорого заплатить. Их души подверглись тяжким испытаниям, они были непредсказуемы и склонны к насилию из–за слишком сильного вмешательства в гены и той жестокости, которую они испытали в детстве. Скирата набил бы морду всякому, кто посмел бы назвать их психами, но иногда даже ему было трудно с ними справиться.

Она была судебным аудитором. Она знала, как другие пытаются замести следы, знала места, где прячут информацию или денежные счета, как пытаются запутать аудиторскую проверку. Чтобы самой замести следы, надо просто взглянуть на этот процесс с противоположной стороны.

Я не позволяю эмоциям мешать себе. Но разве не посредством эмоций мы можем сказать правильно что–то или нет?