Silence

Музыкальность часто знает когда, но редко — почему.

Я этого никогда не мог понять: как можно пойти от телевизора в постель, как у тебя что-то может получиться с твоей любимой, после того как ты весь вечер просидел, уставившись в электронный ящик?

Молодые люди начинают распадаться на части, когда оказываются в безвыходном положении.

Нельзя ни о чем просить. Во всяком случае просить, что бы дали другие ноты. Только о том, чтобы сыграть как можно лучше те, что есть у тебя.

— Вот еще почему, — заметила она, — у тебя так мало друзей.

Он ушам своим не верил.

— У меня сотни миллионов друзей. Моя публика.

— Тебе кажется, что человека всегда покидают. Потому что твоя мама покинула тебя. Но это неправильно. На самом деле человека никогда не покидают.

Нельзя не восхищаться Бахом за его чувство реальности. Ведь он и исполнял, и сочинял, не забывая при этом, что ему и зарабатывать на жизнь надо этим занятием. Своего рода упражнение на баланс. Все таланты напряжены до крайнего предела. А в глубине души — точка безграничного спокойствия. Точка, которая осознает, что независимо от того, что сейчас происходит, нам и завтра нужно будет сытно поесть.

В своих поступках люди руководствуются не тем, чего ждут от будущего. Мы скорее стремимся уйти от того, что осталось позади нас.

Она запела, и снова возник тот звук, который был ему непонятен. Он был мощным — большим, чем это возможно для одного человека. И пронизывал все вокруг. Каспер определил его. Это была максимальная громкость любви матери к своему ребенку. И не просто одной матери. Любви всех матерей к своим детям.

— Моя главная психологическая травма, — сказал он, — состоит в том, что я не могу положиться на женщин. Женщинам всегда надо еще чего-нибудь, кроме любви. Или твоего тела. Или твоей славы. Или денег.

Мёрк позабыл о своей акустической защите, его система открылась. Каспер слышал усталость. Непреходящее утомление. Усталость протяженностью в двадцать или тридцать лет. Ему доводилось слышать ее у некоторых директоров цирков, тех, которые хотели чего-то большего, чем просто заработать деньги. Это была усталость человека, у которого не просто работа, а миссия и который позволил ей поглотить себя. И теперь медленно сгорает изнутри.

Перед великим ужасом и великими чудесами мы бессильны.

Мы тогда понимали, что самое важное не может существовать только для тебя одного. Если кто-то один голодает, то все чувствуют голод. Так же и со счастьем. не существует твоего отдельного счастья.И свободы.

- В великих духовных традициях, - продолжала она, - учитель не имеет права побуждать ученика задавать вопросы. Даже если понятно, что другой возможности задать вопрос может и не представиться. Совершенно ясно почему, - продолжала она. Учитель не может создать открытость в ученике. Ни один человек не может заставить другого открыться, Мы можем только ждать. И попытаться проникнуть внутрь, если эта открытость возникнет.

- Мать Мария, - объяснила она, - частенько повторяла, что людям вредно, когда они слишком легко постигают религиозное таинство. Тогда они его не ценят. Особенно банкиры.

- Мы, люди, - продолжал Каспер, - мы ставим на слишком многих лошадей. В этом случае никогда не поднимешься к свету. Но, с другой стороны, никогда и не попадешь во тьму. Мы остаемся здесь. Где еле-еле видно, чтобы пробираться на ощупь вперед.

Он осознал, что при большом стечении народа ни виртуоз, ни король не могут чувствовать себя хорошо. Только будучи никому неизвестным можно чувствовать себя в безопасности.

Прежде ему хотелось, чтобы Данию закрывали и эвакуировали на пять месяцев в году - с ноября по март.

если кто-то подает милостыню своим братьям и сестрам, то благодарить должен дающий.

И Франциск Ассизский, и Рамана Махарши считали, что для просвещенного человека мир представляет собой сумасшедший дом, в то время как закрытые отделения могут оказаться спасительно нормальными. Оба они называли себя «Божьими клоунами».

Действительность создается из компромиссов. Это то, с чем люди могут мириться.