Silence

В том, что достиг дна, есть свои плюсы — дальше падать уже некуда.

Он всегда смотрел на семью иначе ,чем обычно смотрят люди ,- он слышал ее сбалансированную интенсивность.Все равно что ''Гольдберг - вариации '' - с такой музыкой никогда не уснешь. На самом деле семья нужна не для ощущения надежности ,повторяемости или предсказуемости.Семья нужна для того,чтобы иногда вдруг не надо было защищаться ,надевать маску ,что-то учитывать,- представьте себе ,вдруг все снимают противошумные наушники ,наступает тишина ,можно услышать всех такими ,какие они есть

Стоит только какой-то ауре доверия образоваться вокруг мужчины и женщины, как внешний мир тут же готов все испортить: старшие медсестры, гневные мужья, коллективное бессознательное - какая тоска!

Если бы можно было подключить к детям электроды и качать из них энергию, можно было бы заработать целое состояние.

Талант - это умение вовремя отказываться.

Он почувствовал боль в области сердца. Из-за того, что — в который раз — не смог достучаться до ближнего. С самой простой и важной из всех истин.

Все равно мы все потеряем всё. Остается только один выход. Мы может попытаться потерять то каким-нибудь достойным образом.

Арлекин может вынести бескоечный ряд унижений. Тот, у кого нет гордости, неуязвим. Арлекин -- это идеал. Но пока что недостижимый.

Каждый мужчина, когда бреется, хочет, чтобы рядом оказалась какая-нибудь женщина, которая смогла бы оценить результат.

Все мы почтовые наркоманы. Всем нам просто необходимо прослушать автоответчик. Проверить электронную почту. Забрать корреспонденцию из почтового ящика. Посреди обеда. Посреди любви. Посреди допроса.

Хлеб вкуснее, если им делиться.

Боль никогда не имеет предела, она всегда может стать еще больше.

Вот так-то мы, люди, и ошибаемся. Мы не замечаем по-настоящему неожиданного, когда оно предстает перед нами переодетое в будничное платье.

- Все мы пытаемся маскировать однообразие. Но это утомительно. Все время настаивать на исключительности. Притом что мы все равно похожи друг на друга. Наши триумфы одинаковы. И наши страдания. А ты попробуй на минутку почувствовать, как легко быть совершенно обыкновенным.

- Вы когда-нибудь пытались молиться о чем-нибудь?

• Я не молился, я требовал. Большую часть своей жизни.

Цирк – это фрагмент Средневековья, выживший на окраине современного мира. Цирковые артисты – устарели, они словно лисы, приспособившиеся к городу и его помойкам. Но они не одинокие бродяги, а братство полудиких животных.

Трагические события становились своего рода дверьми, ведущими к пониманию, что все мы недолговечны, что все то, что важно беречь: жизнь, счастье, любовь, вдохновение, — никак нам не подвластно.

Каспер никогда не сомневался в том, что духовные искания и еда каким-то образом связаны и что если хочешь приблизиться к Царству Небесному, то, в принципе, существует два пути: можно либо морить себя голодом, либо предаваться обжорству.

— Великих, мужчин и женщин, — сказала она, — всегда отличало то, что они, когда доходило до дела, готовы были поставить все на один номер рулетки. Номер Спасителя. И без всякой гарантии, что он выпадет.

У Киркегора где-то написано, что в каждом человеке есть многоэтажный дом, но нет лестниц, ведущих в бельэтаж.