Часы и Письма

Я нежная натура и болезненно реагирую на кретинов. Не могу представить, что с ними делать, если они собираются больше одного.

Лучше принести себя в жертву чудовищу, чем быть обязанным свободой ничтожеству.

Человеку необходимо страдать, чтобы начать видеть разницу между добром и злом.

Говорят о справедливости обычно те, – развернули вы меня к себе, – кто жаждет кого-либо наказать.

Ужас публичности – один из самых крепких страхов. Прекрасный рычаг. Черт с ней, с чужой лабораторией и незаконным колдовством. Личный стыд – вот оружие, способное уничтожить кого угодно.

– Счастье... – я понял, что не могу определить это слово, и само это чувство. – Это удовлетворенная жажда.

Для того, чтобы как следует льстить мне, вам не хватит интеллекта. А для того, чтобы соблазнить – красоты. Поэтому пейте свой тыквенный сок молча.

Для умения причинять боль нужно большее достоинство, чем для того, чтобы ее принять.

Я не считаю насилие аморальным, насилие – крайняя форма нужды.

Так бывает, мой лорд, когда мы читаем чужие письма и понимаем, о чем они на самом деле написаны, в то время как втянутые в переписку люди находятся в заблуждении.

Нас сопровождает лишь то, что мы выбираем сами.

Кровь преображается только синтезом личного опыта. Она преображается безвозвратно.

В скорби по мертвым есть свое очарование. Она делает нас более красивыми.

Поднимая на смех чужую заботу, он был вполне беспощаден. Потому что эта чужая забота - не более, чем эгоизм. Глупо и эгоистично преследовать человека, которому необходимо побыть в одиночестве!

Боль – это мрак. В ней нет ничего, нуждающегося в сочувствии.

…Ужасно. Мое положение было ужасным.
Потому что я вовсе не сторонник лгать себе. Только при этом условии можно успешно лгать кому-то другому.

Одиночество раскаявшегося грешника, Мистер Малфой, не сходно с одиночеством праведника.

Процесс тинктуры, мистер Малфой, будет вам не интересен, и вдобавок крайне вреден, как любое знание, полнотой которого мы не обладаем.

Встали стрелки на часах.
Недоступен дальний берег.
Я не верю в чудеса.
Я верил в тепло. Теперь не верю.

Я могу пройти через собственный ад, чтобы показать вам ваш.