Я возьму сам

Отличная книга, если вы любите абсолютно бессмысленные метания главных героев: они что-то делают, куда-то идут, и чего-то у них получается. В их действиях нет логики, у героев нет характера, нет абсолютно ничего. Зато есть повторение одного и того же, что «я возьму сам» и «мёртвых нет». Очевидно, что книга написана исключительно ради этих двух тезисов, а всё остальное — просто декорации. Но, увы, декорации пусты и унылы. Если вы думали, что получите в этой книге какие-то ответы, которые прояснят мир Кабира до «Пути меча», то спешу вас разочаровать: никаких ответов тут нет, есть ещё больше набросов про непонятные силы и события.

Но в целом у меня получился весьма последовательный путь знакомства с «Кабирским циклом»: 3 -> 2 -> 1. А учитывая, какой у этих книг рейтинг тут и на «Фантлабе», то очевидно, что Олди не мой автор, и я, пожалуй, воздержусь от дальнейшего знакомства. По крайней мере, на время.

Мятежный поэт Абу-т-Тайиб аль-Мутанабби готовится погибнуть в объятиях самума, но вдруг оказывается в раю (или не в раю?), где служители культа Огня Небесного (проклятые еретики — точно не рай!) предлагают ему стать шахом славного Кабира. Дорожка сама ложится под ноги, спины гнутся, толпы почтительно расступаются, женщины томно стенают и скромно вздыхают, а нимб фарр-ла Кабир прочно закрепился на макушке. Все само собой спорится-ладится, да так, что впору завыть со скуки (все-таки не рай, а ад.) и почувствовать себя игрушечным болванчиком. А впереди сияет руном Золотой Овен, упорно не желающий превращаться в кебаб, и лишь посмеивается каждый раз, когда поэт упрямо кричит: «Хватит! Я возьму сам!»
Перед взором читателя предстают легендарные времена джахилийи по-кабирски, когда не знали эмираты имени Творца, а впрочем и эмиратов никаких не было. Тысяча и одна ночь приключений аль-Мутанабби и его «небоглазых» соратников в соответствующих декорациях, в которых и города демонов, и султаны-жабы, и хитромудрые вазирги присутствуют в достаточном количестве. И зачастую совсем не такими оказываются, какими мы привыкли их видеть в арабских сказках, что несомненно является плюсом.
Олди исследуют со всех сторон вопрос человеческой воли, ее способность восстать против детерминизма событий истории, походя аллегорически демонстрируя читателю примерную (и весьма правдоподобную) модель формирования исторического мифа. Подарив своему герою уникальную возможность не единожды преодолеть завесу смерти (которой не существует), увидеть свой мир в разные отрезки времени и увековечить иронию судьбы в своих знаменитых бейтах.
Как и предыдущие романы «Кабирского цикла», этот — многослоен. Его идея не укладывается в прокрустово ложе одного вопроса, пусть даже такого сложного, как вопрос о человеческой воле. Вполне вероятно, куда более важен здесь символ пути поэта, творческого человека, проходящего через различные трансформации и примеряющего маски шаха и эмира, но все равно остающегося поэтом (главным образом, благодаря личному выбору), что недвусмысленно подчеркивается на протяжении всего повествования. Поэтому и главный герой является не картонным персонажем, о котором мы уже все знаем из «Пути меча» (пришел — увидел — завоевал), а достоверным и живым.
Язык произведения прекрасен. Порой проза плавно перетекает в поэзию, а затем — обратно. Иногда стихи инкрустированы в текст в виде абзацев, что подкрепляет ощущение, словно читаешь поэзию в прозе. Множество специфических оборотов, вроде «прикусывания пальца изумления зубами сдержанности», помогают с головой окунуться в мир арабского (и псевдо-арабского) литературного средневековья. Активный словарный запас, замедляющий ретивых коней скорочтения читателя и оставляющий их пастись на пастбище бескрайних просторов гугла, удовлетворит самого любознательного читателя.
В общем и целом, дуэту удается выполнить сложную задачу — оставаясь в рамках единого цикла, не превращать каждый новый роман в пережевывание предыдущих. А еще — проложить мостик между аль-Мутанабби, что погиб где-то в песках близ Багдада, и аль-Мутанабби, что создал Кабирский эмират и чья рука досталась Чэну Анкору. Про «третьего» аль-Мутанабби узнаете, когда прочтете книгу, что я всячески рекомендую сделать всем любителям хорошей литературы.

P.S. «А как же Блистающие?» — спросит читатель: «Где живое оружие? Почему оно молчит?» Этого читателя мы отсылаем к эпизоду битвы с Золотым Овном, который наиболее ярко намекает нам на наличие воли у оружия, а также предлагаем вспомнить, как на зерцале некоего панциря вместо бараньего черепа появилась вязь: бейт из «Касыды о мече». Символическое рождение, таким образом, дополняет и завершает триптих «рождение — жизнь — смерть Блистающих», представленный соответственно тремя романами: «Я возьму сам», «Путь меча» и «Дайте им умереть».

По восточному красивое, непонятное, скрывающее тысячу тайн и потому манящее произведение. Словно прекрасный персидский ковер она соткана из песен, стихов, рассказов, афоризмов и легенд. Мне даже не столько был интересен сюжет, а он хорош, сколько узорная вязь языка, завораживающая своеобразность, прекрасные или ужасные образы рождаемые воображением. Иех, под кальян такое читать надо, не торопясь, со смаком. Инжиром каким-нибудь закусывать в меду с миндалем, для полноты ощущений. Вкусная книга. Перечитывать буду именно так.

Сейчас, по прошествии нескольких лет после прочтения книги, всё ещё остро и явно ощущаю то разочарование, которое постигло меня. Открывая книгу, я ожидала приключений, замешанных на некой, пусть не глубинной, но разумной философии. Как, собственно, было в Пути меча. Ну или хотя бы просто качественного сюжета, интересных героев. Здесь же... здесь весь сюжет прошёл мимо.
То есть, основная история этой книги осталась за кадром, а читатель вместе с главным героем мнётся за кулисами, ожидая своего "Кушать подано". И вообще, должен радоваться, что ему досталась роль со словами. Впрочем, сравнение не совсем корректное - из-за кулис можно хотя бы наблюдать за сценой. Здесь наблюдать не за чем. Всё, что может заинтересовать читателя, просто выброшено из книги. То же самое со спокойной совестью можно и с самой книгой проделать.