Цитаты из книги Медея

только наши желания делают один предмет вожделенным и дорогим, а другой ненужным и, следовательно, ничего не стоящим.

заставляя людей посягнуть на святыни, поневоле делаешься их врагом.

Ничто не обманет другого столь же верно, как самое привычное твое поведение

Нет более ловкого обманщика, чем счастье

тому, кто умеет терпеть и ждать, и впрямь всякая утрата воздастся обретением, а боль радостью

Со мной всегда так — отдельные слова сидят во мне, как занозы.

Если бы земля наша полнилась только громом битв, воплями и стонами поверженных — она бы просто остановилась, тебе не кажется?

Когда у них рождается ребенок, можно подумать, что единственное его жизненное предназначение — просто быть на белом свете, и за одно только это он достоин всеобщей любви и всяческого радения. Все зависит от того, чего ты на самом деле хочешь и что считаешь полезным, то есть хорошим и правильным. Это предложение Медея целиком не оспаривала, она только возражала против важной связки «то есть» в его середине. То, что полезно, совсем не обязательно хорошо.

… великие времена тем величавей, чем дальше мы от них уходим…

смешно предполагать, будто людей можно сделать лучше, говоря им горькую правду.

"Смотри, как бы гордыня не выстудила твою душу", - может быть, но боль, мама, боль тоже оставляет после себя опустошающий след.

Агамеда вот считает, это тоже своего рода гордыня - не отвечать на ненависть ненавистью и тем самым как бы подниматься над чувствами обычных людей, которым ненависть нужна ничуть не меньше, чем любовь, а то и больше.

- Некоторые вещи мужчина никогда не забывает, - изрек он гордо и тут же явил мне образчик своей замечательной забывчивости.

В чувства иных людей не обязательно вживаться.

Меня этот случай многому научил. В частности, тому, что нет такой - самой нелепой - лжи, которую люди не способны проглотить, ежели она отвечает их тайному желанию в эту ложь поверить.

Как только женщины будут поставлены вровень с нами, они станут выше нас.

Эта тяга всё понимать иногда кажется мне пороком, от которого мне никогда не избавиться и который отделяет меня от других.

Ему до смерти надоело отвечать своей безупречностью на её безупречность, дабы не чувствовать в её присутствии ничьего превосходства.

Даже мертвые боги властвуют. Даже несчастные тянутся к своему счастью.

Вот они снова, высыпали, мои созвездия. Как я их ненавижу, эти пустоглазые повторения.