Смерть сердца

Я сказала: но ведь, в конце концов, они муж и жена, а я никому из них не муж и не жена.

Она сказала: она все его донимала, чтобы он сказал. Я ответила: ну, что же им делать, они же не виноваты, что есть я.

Он сказал: а кстати, раз уж мы заговорили о юге Франции, я и забыл, мы тебе говорили, что едем на Капри? Я сказала, что это будет очень хорошо. Он кашлянул и сказал: то есть мы с Анной едем. И затем быстро продолжил: мы все прикидывали, что бы такого хорошего придумать для тебя. Я ответила, что, кажется, Лондон для меня очень хорош.

В конце ужина он сказал: боюсь, это все довольно скучно, но это и есть семейная жизнь.

Она сказала, что надо, наверное, пригласить майора Брутта на ужин, пусть соберет ту часть неба, которая поскучнее.

Я спросила, зачем же он вообще зовет их к чаю, а он ответил, что так выходит дешевле, чем кормить их где-нибудь обедом, но в результате – куда утомительнее.

Эдди говорит, что ложь – это не недостаток. Поэтому я сказала, что иду гулять с Лилиан (а не с ним).

Майор был не из тех, кто звонит, чтобы предупредить о своем появлении – такие, как он, сразу звонят в дверь. Телефонировать о своем визите казалось ему верхом напыщенности, а он любил невзначай завернуть в гости. Он жил в таких уголках мира, где люди попросту заглядывали на огонек, и нет тут, думал майор, ничего особенного.

В больших домах, где на всё есть свои правила, не избежать атмосферы некоторой религиозности.

Анна умела держаться совершенно неподвижно и ненавидела людей, которые ёрзают и не знают, куда себя деть.