Дерьмо

Вспоминаешь, как в детстве, когда другие мальчишки воображали себя солдатами, ты мечтал сидеть за дубовым столом и отправлять умирать других.

Росси... Что-то в нем изменилось. Как будто до этого глухаря только сейчас дошло, что годы-то убежали, и вершины уже не достичь. Только и остается, что выписывать таблетки старым кошелкам и оставаться на уровне клерков, полицейских, учителей, социальных работников и т.п. От нашего обычно бодрого и жизнерадостного врачишки так и несет сломленным депрессняком неудачником, только что постигшем свои пределы.

Только теперь она замечает, каков я на самом деле. Видит гипсовый воротник, оберегающий поврежденную шею. Видит шесть фиолетовых банок в моей корзине. Я и не заметил, как они там оказались. Такое впечатление, что запрыгнули сами, не спрашивая моего согласия. Она видит меня. Видит бомжа с четырехдневной щетиной, в потертом пальто и заляпанных штанах.

Мы полицейские. Мы должны со всем справляться сами.

Нам хватает одного мимолетного взгляда, чтобы понять - наших сил здесь слишком мало. Как бы мне хотелось быть кем-то другим, тем, за кого она меня принимает. Тем, кому не насрать.

Тот не мужик, по крайней мере не настоящий мужик, кто ни разу не съездил своей бабе по физиономии. А все остальное - пустая либеральная трескотня. Переступила черту - получи по зубам. Только так и не иначе.

Все идет отлично, шутки, как обычно, сводятся к тому, что Футболисты - это соль земли, а женщины существуют лишь для того, чтобы убирать, готовить и раздвигать ноги.

You can only live in the world you ken. The rest is just wishful thinking or paranoia.

It’s that front-line feeling; that rush when you’re at a picket-line or at a big game and you’ve got your truncheon and shield and the whole force of the state is behind you and you’re hyped up to beat insolent spastic scum who question things with their big mouths and nasty manners into the suffering pulp they so richly deserve to become. It’s a great society we live in.

Gangster rap is fuckin bollocks. Gangsters my hole, it’s a fuckin con job. If yir a real gangster the last thing ye dae is hing oot in a recording studio. Did Al Capone spend time in a recording studio? Did he fuck! He spent time being a gangster. Just wait till they get rap in Scotland. Every daft wee cunt who attended two or three matches at Easter Road wi a couple ay casual'll be making rap records then.

Плевать на все — живешь только один раз.

Одни и те же лица. Все время одни и те же лица. Как в том тупом фильме, где все собираются поглазеть на трагедию.

У каждого своя ахиллесова пята, и я никогда не забываю напомнить об этом своим коллегам. Чтобы не задавались. Мордой об асфальт. Сразу самомнения убавляется.

Безумие — лучший путь к истинной, скрытой от глаз реальности.

Кофе, сигареты и шлюхи. Наверное, где-то есть фабрика, где их штампуют. Где-то неподалёку от Бульвара Разбитых Грёз.

Надо понимать разницу, плебей, надо всегда понимать разницу, мать твою!

Недоумевающий взгляд великого оскорбленного достоинства - так и хочется взять дубинку и въехать по зубам. Впрочем, зубов там всего ничего. Вандализм времени, увековеченный на человеческом теле...

Какой-то юный сопляк в грязной изодранной одежде и тренировочных штанах, присосавшись к фиолетовой жестянке, с надеждой протягивает мне пластмассовую кружку.

• Центр занятости там, - говорю я, указывая в сторону Вест-Энда.

В нашей игре быстро распознаешь неудачника. Самые худшие из них те, которые считают себя фаворитами, и им приходится напоминать об обратном.